— Как вы думаете, как сложится судьба ингерманландских финнов?
Кирьянен улыбается и робко опускает глаза.
— Если через 100 лет хоть один человек скажет: «Я — ингерманландский финн и знаю финский язык», — это будет здорово.
Что говорят эксперты
По данным Федерального агентства по делам национальностей в России насчитывается 40 коренных малочисленных коренных народов Крайнего Севера, Сибири и Дальнего Востока и семь народов из других регионов страны, в числе которых ижоры и водь из Ленинградской области. 28 субъектов РФ относятся к местам их традиционного проживания.
Из 47 коренных малочисленных народов 26 получили статус еще в СССР, остальные были включены в единый перечень в течение последних 20 лет. Среди гарантий, которые дает официальный статус, — право на защиту исконной среды обитания, добыча природных ресурсов не для коммерческих целей, освобождение от налогов на землю, социальные льготы, субсидии на поддержку языка и культуры.
Для получения статуса коренного малочисленного народа нужно соблюсти несколько условий. Сохранить исконную территорию, традиционный образ жизни, культуру и язык. Численность населения при этом должна быть не больше 50 тысяч человек.
Сейчас за получение статуса борются два коренных народа — айны и ингерманландские финны. Правозащитник и член Экспертного механизма ООН по правам коренных народов Родион Суляндзига считает, что проблема признания государством айнов и ингерманландцев лежит в политической плоскости.
Частично разделяет его точку зрения кандидат юридических наук и председатель правления территориально-общественного самоуправления Ижорская община «Шойкула» Дмитрий Харакка-Зайцев: «Понятно, что приграничные народы находятся под бо́льшим контролем, но с таким подходом можно все объяснять политикой. Это неконструктивно».
По его мнению, проблема признания ингерманландских финнов связана с недостатком исторических, этнографических и культурологических знаний по конкретным народам со стороны властей: «У ингерманландских финнов есть все, чтобы стать коренным народом не только де-факто, но и де-юре. Тем не менее самым проблематичным для них оказалось доказать, что они ведут традиционный образ жизни».
Сам Харакка-Зайцев — ижор, который регулярно взаимодействует с ведомствами по вопросам коренных народов Ленобласти. Недавно в одной из дискуссий прозвучало, что ижоры интегрированы в общество больше, чем коренные народы Севера. «Ингерманландские финны и ижоры развивались между крупными просветительскими и торговыми центрами — Нарвой и Санкт-Петербургом. Это особенность места проживания этих народов. То, что по мнению некоторых среди нас больше людей, которые, скажем, пользуются смартфонами и имеют высшее образование, — ничего не значит».
Он объясняет, что каждый народ имеет свои особенности и нельзя на этом основании считать ингерманландцев и ижор менее традиционными, чем народы Крайнего Севера, Сибири и Дальнего Востока. Тем более это не повод для отказа ингерманландским финнам в статусе коренного малочисленного или ижорам в предоставлении их землям статуса территорий традиционного проживания. Подобные неаргументированные решения ограничивают права и развитие народа.
Дмитрий объясняет, что во многом по этой же причине еще как минимум шесть малочисленных народов — абазины, бесермяне, водь, нагайбаки, сету и шапсуги — обделены в правах и не могут в полной мере пользоваться гарантиями, предоставленными государством. Сам он считает, что представители власти должны перестать с опаской относиться к выполнению своих полномочий, ведь юридическое с их стороны признание — это защита исторической памяти и проявление настоящего патриотизма.
