Легенды Петербурга. Тройка, семерка, туз

Париж. 1783 год. Франция страстно влюблена в свою королеву Марию-Антуанетту, а та без ума от пышных балов и азартных игр. Повинуясь моде, в одну из терпких июльских ночей герцог Орлеанский дает костюмированный бал. В роскошной колоде его дворцовой гостиной смешались самые разные масти: рыцари, пастушки, куртизанки, египетские фараоны, цыгане. 

Все дамы крайне взволнованы, ведь на балу присутствует самый таинственный и желанный гость высшего общества своей эпохи – граф Сен-Жермен. Женщины жадно ищут его взглядом, во что бы то ни стало желая обратить внимание экзальтированного гостя на себя… 

Но он несколько часов подряд не отрываясь смотрит на ту, что затмила красотой всех женщин, которых он когда-либо встречал. А их у графа было немало: даже Казанова считал Сен-Жермена главным соперником… 

Но здесь и сейчас, в центре игрального зала за столом с шикарным зеленым сукном, в костюме Пиковой дамы восседает «московская Венера» — именно так с недавних пор называют в Версале русскую княгиню Наталью Петровну Голицыну. Ей около сорока, но о ее настоящем возрасте не знает никто. Статная, грациозная, с цепким пронзительным взглядом, эта русская — краше и желаннее всех юных француженок вместе взятых. Но быть королевой красоты ей мало, она жаждет быть лучшей и за игорным столом. Капризные пальцы ее бескровных рук мертвой хваткой держат несколько карт. 

Ход. Еще ход. Снова ход. Ставки взлетают. Безрассудно даже для русских князей, не говоря уже о французах. И вдруг — удивленный и разочарованный всхлип толпы. Это приговор: Наталья Петровна проигрывает немыслимую сумму хозяину дворца, самому герцогу Орлеанскому. Князь Владимир Борисович Голицын, муж Натальи Петровны, закрывает ладонью рот, чтобы не закричать от ужаса, — масштабы проигрыша катастрофичны.

Не теряя величественного высокомерия, «московская Венера» встает и направляется к выходу, разбивая вдребезги стену ледяной тишины. Муж, спешно откланявшись, догоняет ее. Граф Сен-Жермен наконец-то выходит из оцепенения и бросает вслед Пиковой даме полный любви и надежды взгляд. Теперь он знает, как найти подход к этой неприступной красавице. 

*** 

Появление игральных карт в России датируется 1600 годом. Но сначала они не прижились и были заморской, непонятной русскому человеку диковинкой. Только при Анне Иоанновне карточные игры проникли во все дома, на балы, ужины, обеды и даже на службу. Императрица, понимая пагубное влияние азартных игр на русского человека, категорически запрещала их. Но самыми заядлыми картежниками становились именно придворные дамы и кавалеры. Они не только освоили пришедшие из-за рубежа игры, но и придумали ряд новых, не менее азартных и захватывающих. 

В итоге карточные игры прочно закрепились в досуге всех слоев населения России. Заядлые игроки должны были обладать целым рядом психологических качеств. В первую очередь, это выдержка и умение контролировать свое эмоциональное состояние. Потеря самообладания рассматривалась как признак дурного тона. Переживать или негодовать по поводу крупного проигрыша или, напротив, радоваться выигрышу считалось недостойным дворянина.

К середине XVII века «карточной болезнью» был заражен весь высший свет. Апперкот, квинта, пулька, темная — казалось, что карточной терминологией владели даже дети. Не понаслышке знал о ней и азартный игрок Александр Пушкин. Однажды он проиграл в карты большую часть своего романа «Евгений Онегин», но все-таки сумел отыграться и вернуть себе права на гениальное произведение. Именно картежники и их нешуточные страсти побудили великого русского поэта к написанию повести «Пиковая дама». Неслучайно в качестве эпиграфа к ней он выбрал следующие строки: 

А в ненастные дни

Собирались они
Часто;
Гнули — бог их прости! —
От пятидесяти
На сто,
И выигрывали,
И отписывали
Мелом.
Так, в ненастные дни,
Занимались они
Делом.

По легенде, за основу сюжета «Пиковой дамы» Пушкин взял реальную историю, которую якобы услышал от князя Сергея Григорьевича Голицына — внучатого 

племянника Натальи Петровны Голицыной. Впрочем, обо всем по порядку. 

*** 

Супруги Голицыны садятся в экипаж, который медленно отъезжает от дворца герцога Орлеанского. 

– Наталья Петровна, я требую объяснений! Где вы собираетесь брать деньги, чтобы отдать этот гадкий, недостойный приличной женщины карточный долг?! — еле сдерживая брезгливый гнев, шепчет Владимир Борисович, наклоняясь к супруге. 

Наталья Петровна отворачивается от князя и всю дорогу не произносит ни слова. Лишь переступив порог своих шикарных апартаментов в центре Парижа, она, плохо скрывая отвращение ко всему происходящему, тихо говорит:   

— Я очень устала и не желаю ничего объяснять, сделайте милость, идите… спать. 

Владимир Борисович густо краснеет, на лбу его выступает испарина. Зашипев, как самовар, он топает ногой: 

— Да я! Да Вы… Да это неслыханно! Ваши игры у меня уже поперек горла! Мало того что вы путаетесь ночами неизвестно с кем, да еще и прогуливаете все мое состояние! 

— Невелико состояние, — снимая манто, иронично замечает Наталья Петровна.

— Я не дам Вам денег в этот раз, слышите?! Не дам! Если хотите — ставьте на кон свою репутацию! — кричит князь и, усмехнувшись, добавляет: — Но боюсь, за нее дешево дадут!  

Наталья Петровна дает мужу пощечину. И еще одну. Затем произносит ледяным тоном: 

— Извольте сегодня ложиться в другой комнате! Я не желаю Вас видеть. 

Только оказавшись в своей спальне, Наталья Петровна начинает плакать и кусать локти. Ну как она могла проиграть, ведь удача шла в руки… В реальность ее вернул стук в дверь. Служанка сообщила о нежданном визите графа Сен-Жермена. Сердце Натальи Петровны замерло. В голове моментально сложился план дальнейших действий… Выходя к графу, который смотрел на нее пылающим от любви взглядом, она уже знала, что спасена от позора за карточный долг.  

***

В XVIII веке по Сен-Жермену сходил с ума весь Париж. Говорили, что его возраст — более тысячи лет, а сам он утверждал, что являлся свидетелем исторических событий задолго до нашей эры. Шарлатан, колдун, мошенник — как только не называли его мужчины, а женщины сходили с ума по таинственному персонажу. Те, кому посчастливилось видеть графа, были поражены его необыкновенной красотой, статью и аристократизмом.

Сен-Жермен был почетным гостем при дворах королей и императоров разных стран. Утверждая, что может предсказывать будущее, он добился большой известности. В частности, Людовик XV регулярно пользовался предсказаниями и советами Сен-Жермена. Мадам Помпадур тоже прибегала к услугам загадочного графа, а любовник Екатерины II граф Орлов выплачивал Сен-Жермену колоссальные суммы денег за возможность заглянуть в будущее и увидеть военные победы России в тех или иных сражениях.

Многие запомнили его по ослепительным бриллиантам, роскошным часам и невообразимо дорогим пряжкам на туфлях. Сен-Жермен играл на всех известных музыкальных инструментах, владел не одним десятком языков и наречий, обладал феноменальной памятью, мог писать двумя руками одновременно и даже читать запечатанные письма. Как его предшественники и последователи, он работал над раскрытием тайны вечной молодости и дарил женщинам умопомрачительные подарки в виде кремов с секретным составом. 

И вот в предрассветный час в центре Парижа он стоит перед той, к ногам которой готов бросить все, чего добился в жизни. Княгиня Голицына — все, что ему нужно для полного счастья! Однако спустя пару минут разговора со своей богиней он понимает: это фиаско. Ей нужны только деньги… Ну что ж, хорошо. Он отплатит ей той же монетой. 

— Я открою Вам секретную комбинацию карт. Вы не только отыграетесь, но и сорвете куш, — произносит Сен-Жермен слабым бесцветным голосом. 

Воодушевленная Наталья Петровна бросается к нему с объятиями, но он резко останавливает ее.

— Этот секрет не должна узнать больше ни одна живая душа. Иначе… Лучше вам не знать того ужаса, который будете испытывать каждую секунду, и во сне, и наяву.

В обмен на свой секрет и в отместку за разбитое сердце граф потребовал у «московской Венеры» вполне определенную плату, став первым любовником Голицыной. После первой же ночи Сен-Жермен пропал из жизни княгини, чтобы появиться незадолго до ее кончины.

*** 

Секретная комбинация карт, рассказанная Сен-Жерменом, сработала на все сто. Голицына блестяще отыгралась и с триумфом вернулась из Парижа в Петербург. Овеянная славой, она превращает свой особняк на перекрестке Гороховой и Малой Морской в первый светский салон Петербурга. Первый не по порядку, а по изыску, роскоши и азарту. На прием к княгине выстраивается очередь. Появиться у Голицыной дома означает войти в узкий круг самых уважаемых людей Петербурга.

Перед тем как первый раз вывести девицу в свет, ее обязательно показывают княгине, а та кивает, одобряя кандидатуру, или наоборот — «бракует» испуганную гостью секретным жестом своего веера. В ее доме с завидной регулярностью проводятся знаменитые на весь Петербург обеды, которые посещают даже члены царской семьи. В их присутствии стол накрывается серебром, подаренным самим Петром I. 

Императорская семья не видела ничего дурного в посещениях дома на Гороховой. И все благодаря происхождению Голицыной. Она, если и не ровня царям, то из первого круга приближенных.

Дедом Натальи Петровны был генерал-аншеф Ушаков, начальник Канцелярии тайных дел при Анне Иоанновне. Главный сотрудник спецслужб тех лет обладал суровым, почти безжалостным нравом. Его указ от 10 апреля 1730 года предписывал доносить на ближнего «без всякого опасения и боязни того ж дни» и провозглашал: «Лучше донесеньем ошибиться, нежели молчанием». Зная жесткосердный характер княгини, в свете шептались: «Вся в деда-душегубца». 

Другим дедом княгини Голицыной был денщик Петра I Григорий Чернышев. Тот самый, что впоследствии дослужился до московского генерал-губернатора. Император на свое усмотрение женил своего помощника на юной барышне — Авдотье Ржевской. По преданиям, в возрасте пятнадцати лет она стала любовницей царя. В шестнадцать лет Петр, вероятно, пытаясь скрыть появившиеся последствия романа, выдал ее замуж за Чернышева. Но по слухам, связи со своей любовницей не разрывал до конца жизни.

Есть версия, что у Евдокии от царя родились четыре дочери и три сына — по крайней мере, в кулуарах отцовство приписывали именно Петру I. Но, учитывая чересчур легкомысленный нрав Евдокии, на отцовство могли претендовать многие. Так или иначе, выдав свою любовницу замуж, основатель Петербурга дал за ней богатое приданое: новоиспеченной семье были отписаны поместья, четыре тысячи крестьян и титулы. 

Внучка великих потомков Наталья Голицына стала самой титулованной статс-дамой Петербурга. Сама Екатерина II помогала ей в подготовке к свадьбе с красивым, но совершенно бесхарактерным князем Владимиром Борисовичем Голицыным. Наталья Петровна была не против этого союза — больше всего в жизни она ценила титулы и звания, поэтому вышла за человека почти разоренного, но с громким именем. 

Голицыны стали родителями пятерых детей — трех сыновей и двух дочерей. Однако совместная жизнь супругов стала невыносимой с тех пор, как королева Франции Мария-Антуанетта лично обучила карточным играм Наталью Петровну. Ночи напролет русская княгиня стала проводить в игровых залах, являясь домой под утро пьяной от азарта.

*** 

Блистательная Наталья Петровна не знала ни горя, ни тоски, ни скуки. На протяжении десятилетий она вела удачную игру и была в центре всех светских событий Петербурга. Ее визиты в Европу также имели оглушительный успех. Но за несколько лет до смерти, в один день она превратилась из фартовой избалованной княгини в мистическую старуху — Пиковую даму.

По преданиям, в один из промозглых серых дней аудиенции попросил Сергей Григорьевич Голицын, внучатый племянник Натальи Петровны. В кругу петербургской молодежи его называли не иначе как Фирс — за вздорный характер и безудержную тягу к игре. Но в тот день от его лоска и самоуверенности не осталось и следа. С порога он бросился в ноги княгине с мольбой о помощи.  

— Смилуйтесь надо мной, матушка Наталья Петровна! Я проигрался весь, я погиб! Умоляю вас, спасите от позора! — заливаясь слезами, прокричал он, жарко целуя ее ледяную руку. 

В этот миг вся жизнь пронеслась у Голицыной перед глазами. Она вспомнила то предрассветное утро в Париже, Сен-Жермена, его глаза, которые с мольбой смотрели на нее… Тогда ей нужно было только то, чего просит сейчас этот мальчишка.

«Денег она ему не дала, а сказала три карты, назначенные ей в Париже Сен-Жерменом. Внучок поставил карты — и отыгрался», — сказано в дневниковой записи Павла Нащокина, близкого приятеля Пушкина. 

Внук смахнул слезы, поклонился и был таков. Вместе с родственником княгиню навсегда покинула и удача. 

*** 

Петербург. Январь 1837 года. В одной из комнат огромного особняка на пересечении Малой Морской и Гороховой улиц беспокойно спит старая княгиня. Месяц назад ей исполнилось 95 лет, а может, и 93. Никто не знает точного возраста княгини. 

— Я завтра же верну вам долг, чего бы мне это ни стоило! — кряхтит она во сне, лежа на громоздкой старинной кровати с резными балясинами. 

Вот уже несколько лет символ светской жизни Петербурга, прежде уверенная в себе и влиятельная в обществе женщина, не может избавиться от навязчивого страха грядущего несчастья. За окном ей все время видится таинственный черный офицер, которого она называет «ангелом смерти». Старуха уверена, это сам Сен-Жермен пришел за ней, но произносить имя своего любовника вслух боится.

— Он пришел покарать меня за грехи молодости, — в ужасе стонет Голицына, закрывая лицо морщинистыми руками… 

Близкие родственники, обеспокоенные поведением Натальи Петровны, предполагают, что старуха выжила из ума. Прислуге строго-настрого запрещено открывать шторы. Обратившись за помощью к лейб-медику Арендту, они получают диагноз: мания преследования. За княгиней  устанавливают усиленный круглосуточный уход, но никто не испытывает жалости к этой надменной, бескомпромиссной и когда-то властной даме. 

А ведь только сейчас, на рубеже последнего года своей жизни, она искренна как никогда. И только сейчас княгиня, ставшая прообразом пушкинской Пиковой дамы, готова поведать тайну, тяжким грузом лежавшую у нее на сердце долгие годы. Конечно, она поплатилась за свою необузданную любовь к картам, за бессердечие и за то, что дважды предала его — великого графа Сен-Жермена…  

***

По преданию, секретную комбинацию Сен-Жермена составляли три карты: тройка, семерка, туз. Именно она стала выигрышной для Натальи Петровны Голицыной, о триумфе которой в повести «Пиковая дама» Пушкин напишет так: «В тот вечер бабушка явилась в Версаль, на карточную игру у королевы. Герцог Орлеанский метал; бабушка слегка извинилась, что не привезла своего долга, в оправдание сплела маленькую историю и стала против него понтировать. Она выбрала три карты, поставила их одну за другою: все три выиграли ей соника, и бабушка отыгралась совершенно». 

Игра фараон, невероятно популярная у дам, в которую и играла Наталья Петровна Голицына, была максимально простой. Она не требовала никаких аналитических способностей. Колода делилась на две части — правая стопка карт считалась стороной банкомета, а левая — стороной игрока. Игрок выбирал из своей колоды наугад любую карту (масть значения не имеет), предварительно посмотрев ее, и клал перед собой «рубашкой» вверх. Затем указывал мелом на сукне карточного стола сумму, которую ставил против банкомета.

Банкомет, согласившись со ставкой, начинал метать свою колоду на две части. Если такая же карта, на которую поставил игрок, выпадала направо, — забирал себе деньги игрока. Если же карта выпадала налево, то выигрыш доставался игроку, и уже банкомет отсчитывал ему свой проигрыш. 

Простота и доступность игры способствовала тому, чтобы дамы напрочь теряли головы и ставили на кон все семейное имущество. Фараон был фактически прообразом игровых автоматов. От игрока не зависело ничего. Победителя определяла только удача. Мода понтировать (выбирать) тройку, семерку или туза стала повальной в Петербурге после публикации пушкинской «Пиковой дамы». Но этот секрет приносил удачу только Голицыной, ведь она узнала его от самого Сен-Жермена. 

***

История тотального проигрыша и сенсационного карточного выигрыша Натальи Петровны Голицыной настолько обросла легендами, что уже непонятно, где правда, а где вымысел. Известно одно: повесть «Пиковая дама» вышла в печать еще при жизни княгини, и Александр Сергеевич Пушкин очень переживал, как бы «усатая княгиня», как называли Наталью Петровну Голицыну за глаза, не обозлилась и не прокляла его.

Жалела ли она о том, что не сдержалась и выдала секрет Сен-Жермена, — достоверно не известно. Но по роковому стечению обстоятельств Пушкин и Голицына умерли в один год: 29 января 1837 года скончался великий поэт, а Наталья Петровна ушла из жизни 20 декабря.

Похоронили княгиню на кладбище Донского монастыря в усыпальнице Голицыных. Но даже после смерти не было ей покоя. Ее могила стала культовым местом для всех картежников. До революции азартные игроки приходили сюда, чтобы попросить княгиню явиться им во сне и открыть секретную беспроигрышную комбинацию карт. А перекресток, на котором и сегодня стоит особняк Голицыных, до сих пор называют «Перекрестком Пиковой дамы».