Однако на деле реальных сходств не так уж много. У всех перечисленных кризисов были свои причины, да и Россия в разные годы была разная. В 1998-м спад цен на нефть был локальной историей, кризис затронул только Россию и часть Азии. Но тогда в стране просто не было средств, чтобы оперативно исправить ситуацию.
Кризис 2008 года — мировое явление, он был связан с фундаментальными проблемами на финансовых фондовых рынках США и других стран. В 2008-м правительство, научившись на ошибках прошлого, было готово к экономическому удару: в отсутствии крупных долгов падение стоимости барреля нефти со 140 до 36 долларов не вызвало катастрофы. А ЦБ уберег банки от краха, спешно раздав им госсредства. Кризис 2014-го — вновь локальный, он начался на фоне неконтролируемого наращивания добычи черного золота основными странами экспортерами и продолжился санкциями Запада против России за присоединение Крыма. Санкции действуют до сих пор, от них терпят убытки обе стороны, поэтому мы пожинаем плоды этого кризиса и сейчас.
Что касается нынешней ситуации, то она пришла не со стороны фондового рынка и не со стороны фундаментальных факторов, влияющих на экономику. Первой причиной стало непредсказуемое распространение коронавируса и, как следствие, сокращение спроса на нефть со стороны Китая. Затем неожиданно для многих сорвалась сделка стран ОПЕК+. Главные ее участники — РФ и Саудовская Аравия — не сошлись во мнении, нужно ли дополнительно сокращать добычу нефти для поддержания ее цены.
Почему власти советуют не переживать?
На случай непредвиденного кризиса в стране есть Фонд национального благосостояния (ФНБ), в котором хранятся порядка восьми триллионов рублей. Поэтому можно относительно спокойно смотреть в будущее и даже при цене 25 долларов за баррель выполнять социальные обязательства как минимум в течение шести лет. Как известно, при расчете расходов бюджета в правительстве взяли за ориентир среднегодовую цену нефти в 42 доллара, не надеясь на высокие доходы.
ФНБ — не единственный источник денег. Помимо него есть золотовалютный резерв, объем которого составляет более 500 миллиардов долларов (примерно столько же — у Саудовской Аравии, но ее бюджет сбалансирован при стоимости нефти 80 долларов). По мнению Андрея Марголина, власти грамотно распоряжаются своими запасами: «Это признают даже недоброжелатели. Зарубежные агентства сохраняют Россию в рейтинге инвестиционного качества. По оценкам начала года, темпы роста российской экономики ускорятся. Удивительно, но заграничные экономисты верят в эффективность национальных проектов даже больше, чем мы».
Нужно ли срочно вкладывать деньги куда-либо?
«Ой, только не надо скупать технику — это все уже было. Покупали, а потом не знали, куда ее деть. Техника привязана к обменному курсу, она будет дорожать, но люди только потеряют на этом деньги», — советует Андрей Марголин.
Что касается, например, ипотеки, то ее нужно брать только в той валюте, в которой работодатель выплачивает зарплату. А для тех, у кого ипотека уже есть, — ставка останется неизменной.
Не подорожает и гречка, и другие товары повседневного пользования. Цена может измениться только в части импортных товаров. «Когда съедим все бананы, которые есть на складе, то за новые закупки придется отдать подороже. Переживем мы это как-нибудь», — успокаивает эксперт.
Кто может заработать на падении?
Падение курса рубля и цены на нефть — это не обязательно только негативные последствия. Кое-кому все же удастся на этом заработать.
В первую очередь эксперты называют тех, кто играет на понижение на финансовых рынках и имеют соответствующую стратегию в этом отношении. А с обывательской точки зрения, самая очевидная группа — те, кто в праздничное воскресенье 8 марта купил доллары или евро, а уже 9-го числа продал их за рубли.
Не останутся в накладе и экспортеры, которые получают выручку в валюте.
Если завтра коронавируса не станет
Доцент департамента теоретической экономики НИУ ВШЭ Денис Мельник отмечает: как только эпидемия коронавируса пойдет на спад, это практически сразу позитивно отразится и на финансовой ситуации:
«Что мы видим: сложившаяся ситуация существенно снижает спрос людей на те или иные услуги, и это происходит не потому, что у них нет денег. Им просто не дают тратить в силу разных ограничений. И это касается не только людей, но и экономики. Если мы представим, что скоро все пойдет на спад, то мы можем ожидать с высокой степенью вероятности более высоких темпов роста за счет отложенного спроса и отложенных инвестиций. И, кстати говоря, рынки тоже могут рвануть вверх на этом фоне и отыграть то падение, которое они показали».
Все ли правильно делает государство?
В Сети уже определили, кто больше всех виноват в резком падении стоимости нефти и курса рубля: это главный исполнительный директор ПАО «НК «Роснефть» Игорь Сечин и российская власть в целом. Ведь именно «Роснефть» настаивала на отказе от сделки в ОПЕК, которая принуждала Россию уступать свою долю рынка американским нефтедобытчикам.
«У нас принято во всем обвинять правительство. Но вот произошел такой шок — и кто виноват в коронавирусе? Явно не правительство. В Сети, конечно, уже нашли, кого обвинить, но не надо все упрощать — факторов много. ОПЕК тоже не вчера в кризис вошел», — указывает Мельник.
