Социальная комедия с налетом криминала

Чемпионат закончился, и в Москве снова можно проводить народные сходы, митинговать, а главное — снимать кино. Немногие знают, но для того, чтобы снимать кино, в Москве есть специальный орган — Кинокомиссия. Она не может дать кинематографистам денег, чтобы те прославляли столицу, но зато может существенно облегчить жизнь, уладив все вопросы с ФСО, департаментом транспорта и вообще любыми государственными учреждениями. Когда снимаешь своими силами, бумажки приходится собирать месяцами. Когда за тебя впрягается Кинокомиссия, сразу везде дают зеленый свет. Какой бы фильм ты ни делал — артхаусную чернуху или блокбастер Первого канала — с Кинокомиссией ты словно у Христа за пазухой. Хочешь Крымский мост — будет тебе Крымский мост, хочешь Спасскую башню — снимай. Главное — внятно объяснить городским властям, что у тебя за кино и какая городу от него польза.

Именно поэтому кинематографисты приходят в мэрию и всеми силами стараются понравиться чиновникам. Так вышло и на этот раз. За огромным столом собрались самые разнообразные чиновники и отраслевики: здесь и дептранс, и депздрав, и департамент туризма, и департамент культурного наследия — весь цвет московского чиновничества. Председатель — социальный вице-мэр Леонид Печатников.

Печатников самый живой из московских управленцев. Все помнят, как он осадил журналиста «Комсомолки» — мол, из его бабушки тоже сделали абажур, так что коллеге Ульяны Скобейды стоит поискать другого спикера. Потом, надо видеть, как Печатников рассказывает пожилым людям о лапароскопии и о том, что валяться в больнице месяцами напролет — не лучшая идея.

Разумеется, на Кинокомиссии Печатников тоже не сидел сложа руки, а внимательно вникал в каждую заявку. Вот, например, фильм Лунгина-младшего «Большая поэзия» — там про молодых романтиков, которые ходят в литературный кружок, а также занимаются грабежами. Казалось бы, при чем тут Москва? Оказывается, в фильме фигурирует жуткий московский район Некрасовка. «Там удивительные лиричные пейзажи, очень красивые, прямо к окнам новых многоэтажек подступает такой огромный холм...» «Вы хотите снимать свалку?» — взял быка за рога Печатников.

Киношники принялись оправдываться и доказывать, что ничего такого не имели в виду, а сам холм, ну или, скажем так, возвышенность — это как минимум очень красиво.

— Короче говоря, если не собираетесь снимать свалку, у нас нет претензий. Не надо рубить сук, на котором сидите.

Пришел черед сериала «Пробуждение» Эдуарда Парри. Создатели рассказали, что это фильм о человеке, который попал в автокатастрофу, и у него началось раздвоение личности. «Такая социальная комедия с юмором и налетом криминала», — пояснила представительница команды.

«А при чем тут Москва? Вы хотите сказать, что в Москве происходят такие ДТП? Что ходить по московским улицам небезопасно? Да на что вы вообще намекаете!» — неистовствовал Печатников. Но в итоге все поддержали.

Третьим защищался фильм «Заключение» — про врача, выдававшую льготные рецепты больным, которые на них не имели права. По сюжету женщину должны посадить в тюрьму, но смягчают приговор и направляют на общественные работы — в правоохранительные органы. Такая сделка со следствием. Чего только не бывает в российской правоприменительной практике.

Тут уж взвился весь департамент здравоохранения: «Опять врачи-убийцы! Мы так заботимся о  позитивном имидже профессии, а у вас опять оборотни в белых халатах!» Автор проекта пытался доказать, что женщина хотела как лучше, что история с лекарствами вообще не принципиальна (особенно на фоне общественных работ на позиции следователя), а в истории женщины главное, что она грустная и разбитая. «Но московский врач не должен быть грустным! Он должен быть радостным», — кричали клерки из депздрава. «Ага, попробовали бы они погрустить с такой зарплатой!» — хохотнул Печатников.

К слову, зарплаты врачей в Москве действительно очень неплохие. Хирург или анестезиолог запросто может получать в районе 300 тысяч рублей в месяц.

В итоге сошлись на том, чтобы творцы изменили сценарий: вместо того чтобы подделывать рецепты, героиня должна совершить какую-нибудь врачебную ошибку. Тогда будет поставлен важный вопрос: за что можно наказывать врачей, а за что — нет. После дела Мисюриной  на такое просто нельзя закрывать глаза. «Вам же все равно, а у фильма появится второе дно!» — сказал Печатников.

В четвертом фильме, «Сбитые прогрессом» Петра Буслова, история начинается с того, что мужчина падает из окна на автомобиль «Бентли». Вице-мэр и тут имел множество замечаний, а в итоге уподобил себя председателю райкома на репетиции оркестра, который пеняет барабанщику тем, что «стучать надо чаще, а партия у нас одна».

Такой уж у Печатникова стиль, ничего не может с собой поделать.

«Москино» не только помогает организовать съемки в столице, но еще и занимается призом мэра Москвы за лучшие фильмы о столице. В прошлом году первое место получили «Про любовь» Анны Меликян, фильм про подростков из спального района «14+», ну и «Духлесс» — про гламур нулевых. Руководителю департамента культуры Александру Кибовскому такой выбор кажется очень логичным и репрезентативным. С одной стороны, новейшая Москва Собянина — город с дружелюбной средой, город для жизни, город для любви. С другой — город спальных районов, по которым сразу и не поймешь, что это Москва. «Я сам с окраины. Я же никогда в центре не жил. Я жил и в Кунцеве, и в Бирюлеве, и в Крылатском, и даже в Мытищах я жил. Я изучил все подобные районы нашего города в их развитии, начиная с 80-х годов. Мне этот фильм очень созвучен», — рассказал Кибовский о своем восприятии «14+». Ну и наконец, уходящая натура, милое ретро, «Пирамида» и «Пушкин», Манежка и Поклонка — в общем, «Духлесс» по роману Минаева.

Вот такая разная Москва, и каждая по-своему хороша.  Главное — донести эту мысль до режиссеров, которые до сих пор нет-нет да и порываются снять в роли нашей столицы Прагу или Варшаву.