Украинские СМИ врут об «оккупации» Донбасса. Об этом допрашивающим его сотрудникам МГБ ДНР поведал намеревавшийся взорвать телевышку в Донецке украинский диверсант Олег Сугерей: «Предполагалось, что город оккупирован, что по улицам носятся танки, баррикады, людей нет, света нет, вода подвозится, но на самом деле оказалось, что город вполне функционирует, магазины забиты, восстановлены три ветви власти — МГБ, ОБОП — все, что есть, все присутствует. Когда я увидел гаишника, для меня это был небольшой шок, потому как ГАИ — это такое дело… военные контролируют город, держат людей в заложниках, а мне надо делать свою работу. Уже потом, впоследствии, выясняется, что все не так. Если бы я изначально знал, конечно, я бы отказался, это 100%».
Ах, если бы все украинские диверсанты и террористы, каратели и убийцы мирных жителей в форме знали… Возможно, эта война не началась бы.
Конечно, можно списать все на то, что пойманный с поличным террорист на допросе может сказать на камеру все, о чем его вежливо попросят. Именно так отреагирует среднестатистический украинский «патриот». Мол, это из него выбили. Это все «фейк» и провокация. И такого человека вообще не существует.
Я могу сказать наверняка. Потому что не только не раз бывал на этой войне, но и своими глазами видел пленных украинских солдат, беседовал с ними. Сразу оговорюсь, что речь идет о военнослужащих ВСУ, большинство из которых пошли в армию по призыву или попали под мобилизацию. Участников карательных батальонов, «правосеков» в плен брать не принято.
Впрочем, даже среди вэсэушников много тех, кто пошел за идею. Снова оговорюсь: было немало, сейчас их все больше вытесняют контрактники, которые воюют за деньги, ведь зарплата военнослужащего в зоне АТО — 7,5 тысячи гривен, что весьма привлекательно для постмайданной Украины. Особенно в 2014-м — начале 2015 года. В самом деле, нельзя отрицать, что был тогда определенный «патриотический» подъем. Люди охотно верили в то, что им вещали из каждого утюга 24 часа в сутки, семь дней в неделю. Им вещали о том, что Россия вероломно «аннексировала» Крым, вторглась в Донбасс и убивает там невинных украинцев.
Многие шли на фронт, будучи уверенными, что им предстоит отражать «российскую агрессию». И для многих было реальным шоком, когда выяснялось, что они воюют с такими же гражданами Украины, причем зачастую безоружными и мирными жителями. Правда, выяснялось это тогда, когда они попадали в плен. До этого они самозабвенно обстреливали жилые кварталы, полагая, что там засели террористы и российские наемники.
Экскурсии пленных украинских силовиков по Донецку давно стали традицией. Традицией, имеющей не столько пропагандистский характер, сколько характер морально-психологической обработки противника в расчете на то, что после того как пленного обменяют, он уже не вернется на фронт. Более того, расскажет другим, что никаких террористов и российских войск в Донецке нет, а доблестная украинская армия воюет по большей части с пенсионерами, а посылающие им «ответку» шахтеры и трактористы — вовсе не кремлевская пропаганда.
Мы помним, как прятали глаза пленные в январе 2015-го, когда им показывали место, куда прилетели пущенные их руками снаряды, и толпа была готова немедленно совершить самосуд. Многие, конечно, просто боялись, но многим было стыдно. Реально стыдно.
И да, помимо отсутствия в городе ожидаемых террористов, которые держат в заложниках мирное население, разумеется, все сплошь проукраинское, они очень удивляются, когда видят, что в том же Донецке чистые улицы, работают все магазины, журчат фонтаны, благоухают клумбы. А еще при попадании снарядов в объекты инфраструктуры, обеспечения жителей самым необходимым – электричеством, водой, газом – коммунальные службы буквально на глазах, под обстрелами устраняют последствия, рискуя собственной жизнью.
Признаться, меня самого это очень поразило. Когда я впервые попал в Донецк в начале лета 2014-го, город мне сразу очень понравился. Чистый, аккуратный, такой европейский. Это сильно контрастировало с тем образом промышленного города, населенного «быдло-пролетариатом», который рисовали украинские СМИ. Понятное дело, что в отличие от тогдашних украинских «патриотов» я им не верил. Но определенный стереотип был. Первый же визит в Донецк, общение с людьми этот стереотип разрушили.
Тогда, впрочем, война еще была далеко, не было никакого комендантского часа, а человек в «горке» и с автоматом в центре города выглядел как экзотика. Когда я вновь приехал в конце осени, война уже громыхала вокруг Донецка, периодически вползая в него, накатываясь на прифронтовые районы жестокими обстрелами. Но сам город изменился мало, несмотря на то что значительно опустел и подвергся разрушениям. Помню, довелось какое-то время останавливаться в поселке Октябрьский, что примыкает непосредственно к аэропорту. Там до сих пор одно из самых опасных мест города, поселок периодически разрушают. Но он почти тут же восстанавливается. Помню, как просыпался в пять утра от звука метлы: на улице работали дворники. Даже когда совсем рядом шли бои, они работали! Помню, как в короткие передышки между обстрелами приезжали сотрудники службы газа – они переносили газовые трубы под землю, несмотря на то что война шла в паре километров от них. О том, как работают коммунальщики, говорит тот факт, что постоянно возникает тема установки им специального памятника.
