Французская писательница Анн Голон умерла на 96-м году жизни.
Ныне многим, особенно молодым, ничего не скажет ее имя. А нам? О, для нас, помнящих СССР, еще как говорит. Одно время она была знаменитостью в нашей стране.
Но не только потому, что Анн Голон, настоящее имя которой – Симона Шанже, была связана узами брака с русским эмигрантом Всеволодом Сергеевичем Голубиновым, а книги, которые в основном писала Анн, неизменно подписывались «Анн и Серж Голон», что намекало на совместное творчество. Не только оттого, что фильмы, снятые по ее романам, имели в Советском Союзе 1960-х бешеный успех: еще бы, это, как ни крути, костюмированная эротика, вещь для отечественного зрителя той поры редчайшая. Тогда, на дрожжах «оттепели», нам вообще (включая, что немаловажно, руководство страны и партии) очень нравились французы. Это было удивительное для СССР исключение – культура прекрасной девы Марианны у нас принималась.
«Виноват» ли был в том де Голль, стремившийся не растворяться в англо-саксонском мире, или воскресли давние воспоминания о союзничестве, но тогда у нас с экранов не сходили французские звезды – бывали Монтан и Азнавур, крутили фильмы с Марэ и Фернанделем, и тогда же, в далеком уже 1965-м, вышел на русском языке первый роман об Анжелике. То ли «Анжелика и король», то ли «Анжелика и султан» – не уверен, что название важно.
Говорят, вышел он с изрядными купюрами, поскольку советская цензура повырезала эротические сцены. Вот удивительно, какой был смысл удалять из эротического чтива – эротические сцены? Что тогда должно было остаться? Философия? Размышления о смысле жизни? Вот уж, поистине, абсурд.
Сейчас нам всем понятно – такая литература имеет право на жизнь. Есть подростки, есть домохозяйки, есть, в конце концов, дачники, которым приспичило скоротать время в электричках. Фонтаны розовых соплей, бьющие под давлением в интерьерах то ли Версаля, то ли Лувра, «белые, как снег» груди, периодические вываливающиеся то из выреза роброна, то из расшитого битыми зеркалами восточного бюстгальтера, бесконечные вельможи и прелаты, одержимые эротоманией, – в общем, все в лучших традициях низкого жанра. Собственно, свои помидорчики писательница Голон с успехом выращивала на огороде, вскопанном и унавоженном еще Дюма, установившим навсегда каноны французского «бульварного чтива», где мушкетеры, шпаги, пираты, аббаты и прочий, как бы это помягче сказать, чтобы никого не обидеть, сброд.
