В последний день ушедшей недели, 6 августа, из Донецка пришло известие о том, что военнослужащие ВСУ на Мариупольском направлении обстреляли из «Градов» позиции запрещенного в России «Правого сектора». Возможно, для людей, далеких от той войны, это покажется чем-то диким: свои стреляют в своих. Для тех, кто хорошо знаком с реалиями, это не новость.
Помню, как сам впервые столкнулся с подобным явлением. Только там все было наоборот: позиции ВСУ подверглись обстрелу из танков со стороны позиций карательного батальона «Айдар». Было это на Бахмутке ранней весной 2015 года. И я мог наблюдать все это дело в бинокль. Я тогда не понял сразу, кто их обстреливает. Наши? Но наши соблюдают перемирие. И «ложили» явно не с наших позиций. Потом мне объяснили, что это «Айдар». В ответ на вопрос «Зачем?» сопровождавшие меня ополченцы рассмеялись: «Как зачем? А чтобы они в плен не сдавались!»
Оказалось, все очень просто. Тогда ведь в ВСУ еще служили в основном призывники, те, кто попал в жернова сменяющих одна другую мобилизаций, — люди, мягко скажем, не шибко мотивированные воевать. Тем более это общеизвестный факт: в жернова мобилизации (или как ее называют на Украине — могилизации) попадали в основном жители юго-востока страны, западенцы от призыва прятались целыми деревнями. Так вот эти призывники и в плен, бывало, сдавались, и просто переходили на сторону ополчения с оружием. Помните случай, как один даже на БМП пытался сбежать? И вот, чтобы этого не происходило, предельно мотивированные нацисты из карательных батальонов их периодически «кошмарили». Иногда даже просто так, чтобы не скучали. Впрочем, вэсэушники нередко отвечали им взаимностью: помню несколько случаев, когда «правосеков» банально вырезали спящими.
Нормальна ли эта ситуация? В принципе, во все времена в войнах применялась практика заградотрядов, децимации за трусость в бою. Однако украинскую армию с натяжкой можно назвать нормальной. Что тогда, когда гражданская война только разгоралась, все прежние институты государства, включая армию, были разрушены переворотом и дезориентированы, что сейчас, когда что-то более или менее работающее удалось построить.
Сейчас нет карательных батальонов (формально, на самом деле они никуда не делись, просто надели официальную форму ВСУ или Нацгвардии), из незаконных по международным и украинским понятиям остался лишь пресловутый «Правый сектор», фактически существующий вне правового поля (кому это нужно и для какой «работы» его используют, можете догадаться). Да и призывников в ВСУ намного меньше — в основном контрактники. Они идейно тоже на войну не мотивированы, но это уже не чистой воды «пушечное мясо», они мотивированы за зарплату. Да, армия Украины — уже не тот сброд, который она представляла собой в 2014 году, да и воевать она более или менее научилась. Это война: ты там либо учишься, либо погибаешь — третьего не дано.
Тем не менее сказать, что постмайданная Украина сумела создать нормальную армию, было бы преувеличением. Нет, я не про бравые реляции Порошенко про «самую сильную армию Европы», сумевшую разгромить «российского агрессора». Этот бред даже комментировать сложно.
Однако вряд ли какая еще армия в мире может похвастаться такой же новостной лентой, какая сопровождает обычно украинскую. Дезертирство, пьянство, приводящее к значительным небоевым потерям, мародерство и насилие над мирными жителями — будни украинской армии в Донбассе. Стандартная ситуация: пьяный солдат застрелил офицера, который запрещал ему пить на посту.
Кстати, насчет потерь. Как утверждают люди, знакомые с ситуацией, в ВСУ почти половина потерь — небоевые. В переводе на «русский» это означает, что бойцы спьяну перестреляли друг друга. Или отравились «паленкой». Или пошли с утра в туалет и подорвались на собственных растяжках.
Пьянство в украинской армии вообще отдельная тема. Вот еще характерная новость: офицер ВСУ был госпитализирован в состоянии комы, которую спровоцировало частое употребление алкоголя. Буквально на прошлой неделе это было. Злоупотребляющих алкоголем в ВСУ называют «аватарами» — за синие лица. Однако, как выясняется, зачастую пьянство среди украинских вояк – это еще и форма протеста. Оказывается, что в некоторых случаях это такая «месть» командованию за то, что обещанные ротация и вывод из зоны «АТО» постоянно откладываются и переносятся.
И этот протест можно понять. Говорят, если армия не воюет — она разлагается. Четвертый год продолжается позиционная, или «стоячая», война, в ходе которой стороны не идут в наступление, а лишь обстреливают друг друга, периодически совершая вылазки на территорию противника. В этих вылазках участвуют далеко не все. Большинство банально сидят на месте в ожидании ротации, которой все нет и нет. Несмотря на победные заявления Порошенко и Полторака о том, что армия полностью переведена на контрактную основу и в новых мобилизациях нет необходимости, «пушечного мяса» все равно не хватает, желающих ехать в зону «АТО» не так много даже за деньги.
