«Хотел просто намекнуть, что у нас в ФСБ работают не самые хорошие люди»

Молодой акционист Павел Крисевич прославился в ноябре 2020 года, когда его, в образе распятого на кресте Иисуса Христа, подожгли на Лубянке напротив здания ФСБ. Крисевича тогда задержали, позже присудили ему 15 суток ареста. Акция вышла настолько удачной, что молодого человека отчислили из родного университета — РУДН. Он уверен, что ректор принял это решение по политическим мотивам. Корреспондент Daily Storm Алексей Полоротов поговорил с Павлом Крисевичем про его перформанс, коллег по акционистскому цеху, политические взгляды и силовиков.

— Чем и кем вы вдохновлялись, когда готовили свои акции? Вы общаетесь с Павленским, Верзиловым или Pussy Riot? Может быть, планируете мутить что-то совместное?

— Я вдохновлялся всей акционистской деятельностью России 90-х, 2000-х и 2010-х. Мавромати там, Кулик, опять же Павленский, группа «Война», Pussy Riot. Но я ни с кем из них не общаюсь. Ни с Павленским, ни с Верзиловым, ни с Pussy Riot — просто потому, что Павленский — *****, а с Петей [Верзиловым] или Pussy Riot я не общался, поскольку не хотел, чтобы в один прекрасный момент о том, что я с ними связался, узнала вся Москва и сотрудники центра «Э», потому что у них же наружка (Верзилов и Pussy Riot неоднократно жаловались на слежку силовиков. — Примеч. Daily Storm), да и люди из тусовки некоторые очень говорливы. Не хотел рисковать. Про свою акцию я бы им в любом случае не сказал, и если бы они хотели вписаться, я бы все равно сам сделал. Да и, наверное, я в Питер сейчас уеду на некоторое время и с московской тусовочкой взаимодействовать не буду.

— К какому политическому течению вы себя относите? Возможно, вам близка какая-то парламентская или не парламентская партия?

— Я отношу себя к анархистскому политическому течению. Никакая партия и организация мне не близка в каком либо смысле. Я с 2016 года всем этим занимаюсь, и за три года, пока я не пришел к анархизму, мне все ************ (надоело) — парламентская и непарламентская деятельность, эти левые партии, правые, вообще все. Единственные, с кем я общаюсь из таких политических движух, — это ребята из «Другой России Э.В. Лимонова». И все.

— Есть ли политик в России, который был бы вам симпатичен? За кого вы проголосуете на президентских выборах?

— Мне никто не симпатичен. Я бы мог сказать, что Лимонов, но он мне больше нравился как писатель. И на выборах я не голосовал. И не собираюсь, наверное. Если только внезапно кто-то нормальный «заедет» в «Умное голосование» и через него можно будет попытаться кого-то «протопить». А так я в основном за бойкот. Какой смысл участвовать в нашем избирательном цирке? Все равно все выберут Путина или кого-то, кто выгоден верхушке.

— Вы считаете свои перформансы политическим активизмом или все-таки в первую очередь акционизмом?

— Я не считаю этот перформанс активизмом, это все-таки уже акционизм, просто с политической направленностью. Все эти манифесты, что я выкладывал, все мотивы, — они сугубо читаются как политические заявления: за свободу политзаключенных, за смену власти, смену политической формации и так далее. Даже Павленский, когда акционировал, — его перформансы все-таки в большей степени были художественным высказыванием, хоть и имели политический подтекст.

— По соотношению проблем и известности, которую вы получили после последней акции на Лубянке. Не жалеете о том, что сделали ее?

— Несмотря на проблемы и сложности, которые возникли после, я о ней не жалею. Прекрасная акция получилась. Все ее запомнят надолго, мне кажется. Если бы я после этого просто отсидел 15 суток, то вообще шикарно было, но после выхода из ИВС начались терки с университетом дурацкие на ровном месте, из-за которых больше пострадает сам университет, чем я. Ну поработаю полгода, а летом снова поступлю еще куда-нибудь, я же олимпиадник, могу четыре года куда угодно поступать при желании. Но это, конечно, еще и дожить надо. Мало о чем можно жалеть, когда такое событие прекрасное происходит. Когда акция, которую ты запланировал, реализуется почти идеально.

— Вы готовили акцию не один, вам помогали люди. Они сейчас в безопасности? У силовиков есть какие-то вопросы и претензии к ним?

— Все, кто мне помогал с акцией так или иначе, в безопасности. У ментов и сотрудников центра «Э» к ним были вопросы только сразу после акции. Ходили, искали, у меня спрашивали, но я сказал, что все один делал. Сейчас никого не ищут, не задерживают, все улеглось вроде. Хотя человечки мои подзабили на конспирацию уже после всего, но сложилось для всех все нормально.

— Акция на Лубянке вызвала огромный резонанс в среде православных активистов. Многие из них требовали завести на вас уголовное дело об оскорблении чувств верующих. Расскажите, как вы относитесь к православию и другим религиям, а также о том, хотели ли вы кого-то на самом деле оскорбить своей акцией.

— Я к православию отношусь нормально. Я и сам представляю христианскую тусовку в том смысле, что я лютеранин по вероисповеданию. Много кто из моих православных знакомых сказал, что акция им понравилась и никто в ней ничего оскорбительного не видит. Но вот там в две организации приходили сотрудники в форме, сказали, мол, мы подготовили обращение (об оскорблении чувств верующих. — Примеч. Daily Storm), отправляйте его в Следственный комитет. А оскорбить я никого не хотел, конечно. Хотел просто намекнуть, что у нас в ФСБ работают не самые хорошие люди.

— Вас отчислили из РУДН. Раньше в вашем университете уже отчисляли студентов по таким поводам? Вы собираетесь бороться за восстановление в вузе? Собираетесь ли вы как-то поднимать эту проблему глобально или хотя бы судиться с РУДН?

— Насчет РУДН я точно знаю, что во время митингов Навального там тоже был скандал с отчислениями за политические взгляды. Я знаю, что Навального, который закончил РУДН, исключили из списка выпускников. И я спрашивал — мне эти, из студсовета, люди зашуганные, которым только бы отсосать у администрации за хорошие оценки и скидки на обучение, сказали про мою акцию: «Ой, какая поэтика, у нас тут устав и такого нельзя». Я, конечно, буду бороться за восстановление в университете и судиться, наверное, тоже буду. Собираюсь эту проблему подраскрутить. Да, мне кажется, если суд будет, то получится громко, потому что явное политическое отчисление. Того же Егора Жукова не отчисляли, пока он находился под следствием даже, а тут такое. Не грех, короче, посудиться, учитывая, что ректор Ястребов, почетный, блин, юрист Москвы, и он якобы не видит, что это политический заказ и все сфабриковано. Даже учитывая мою статью, из которой якобы следует, что я ментов не уважаю. Может, чего получится из этого сделать.

— Вы делали акцию на приговоре «Новому Величию», где перерезали горло кукле, вас тогда тоже задерживали, но акция, хоть и была яркой, резонанса не вызвала. Были ли у вас после той акции серьезные проблемы с силовиками или вузом?

— После акции на приговоре «Новому величию» никаких проблем вообще не было. Привезли в ментовку, написали протокол, отпустили, а потом, уже 6 ноября, штраф прилетел. За мной в Москве не следили, никакой наружки, в Питере тоже всем пофиг. Да и сейчас всем пофиг, я же не состою ни в каких организациях и не занимаюсь чем-то на постоянной основе. За мной невыгодно следить, потому что кто знает, что мне в голову взбредет. Это же никак не отследить. Как Павленский — тебе проще все эти штуки проворачивать, если ты один. Я пользуюсь всеми благами одиночного акционизма и в *** не дую, потому что ментам лень за мной следить. Я вот даже после этого никакой наружки не видел. Самое большое — это универ, на который надавили.

— Девушек из Pussy Riot регулярно задерживают перед значимыми датами и событиями, часто силовики за ними следят для профилактики. Вы не замечали за собой присмотра?

— Вообще, я наружку видел только в Питере, когда я на приговоре дела «Сети» (организация признана террористической. — Примеч. Daily Storm) приковывал себя наручниками к суду. Там после этого следили, было дело. Эшники там чудили и пытались смотреть, что я делаю. Выхожу из парадной, а на скамейке мужик сидит, фотографирует меня и убегает. Странно! Ну и всякие подозрительные личности, по питерской классике, бродили за мной.

— Собираетесь ли вы проводить новые акции? Какие у вас творческие планы?

— Не могу сказать, что будет в будущем, даже в недалеком. Насчет творческих планов — я там с ребятами из одной организации хочу устроить благотворительный аукцион, где продадим нашу картину, которую нарисовали к акции. И большую часть денег отправим в правозащитные организации. Об остальном не могу говорить, это импульсивно. Мне стрельнуло — и я делаю. Например, когда я на мосту вешался. Я приехал из Москвы, мне в голову ударило, что круто было бы повеситься, и я за неделю спланировал и сделал. Просто в любой момент щелкнет — опыта теперь больше, хоть за день планируй и реализуй.