«Они взяли 95% вранья и 5% правды». Отчисленный из РГСУ Алан Мисиков рассказал о кампании по его дискредитации

Студента РГСУ Алана Мисикова исключили за прогулы и отправили в военкомат после спора с преподавателем о сталинских репрессиях. Сам Мисиков в беседе с Daily Storm описал свою версию событий. Он заверил, что пропускал пары не чаще других и хотел решить конфликт мирно, но сотрудники университета настаивали на его переводе в другой вуз. Алан заявил, что все обвинения в домогательствах к одногруппницам высосаны из пальца и придуманы, чтобы его дискредитировать. Бывший студент также рассказал о прошедшем визите в военкомат и о намерении судиться с ректором РГСУ Андреем Хазиным.

— Алан, можете описать с самого начала всю ситуацию от своего лица?

— Началось с того, что у меня были конфликты с преподавателем Беликовым Андреем Николаевичем на исторические темы. Один из конфликтов, касающийся сталинских репрессий, зашел так далеко, что он начал из-за личных амбиций в деканате кампанию против меня. Это привело к моему отчислению. 

Сперва мне выдали выговор за дисциплинарный проступок — спор с преподавателем. Также были клеветнические письма, написанные по указке руководства. Они все написаны в один день. В чем там меня только не обвиняли: в домогательствах, фашизме, много чем еще интересном! Давали мне прочитать эти письма. Через неделю меня уже отчислили с формулировкой «за систематические пропуски». 

Наутро после отчисления пришли из военкомата с полицией и забрали меня под конвоем с формулировкой, что я нахожусь в розыске.

— Перед отчислением вы разговаривали с сотрудниками вуза. О чем были разговоры? Была ли возможность пойти на мировую?

— Да, попытки были. Единственный вариант, который они видели, — мне и моим родителям неоднократно прямо намекали о переводе в другой вуз. Видимо, так они видели способ все уладить. Замдекана мне угрожал отчислением. В издевательской форме он говорил дословно, что мне надо выучить фразу «свободная касса», потому что после отчисления я буду работать в сфере обслуживания.

Сотрудница вуза тоже говорила о мире, но при этом ничего для этого не делала, не дала никаких инструкций. Дальше разговоров не пошло. С преподавателем Беликовым было еще две-три пары, я с ним уже не разговаривал, он меня ни о чем не спрашивал.

Сам я много раз сказал, что я за мир. Но никакой инициативы, кроме слов, от них не было.

— Может, они выдвинули какие-то условия, которые вы не выполнили?

— Были требования, чтобы я не ругался с преподавателями. Больше как таковых требований не было. Они, очевидно, хотели, чтобы я перевелся, только такой вариант они рассматривали всерьез. Об этом говорили и куратор, и директор учебной части.

— На студсовете против вас зачитали докладные от студентов о вашем плохом поведении. Вы же хорошо знаете этих студентов? У вас с ними были конфликты ранее?

— Я видел все фамилии этих студентов. Конфликтов как таковых у меня с ними не было, за исключением старосты. Я ей почему-то не нравился, и она делала мне всяческие подлости — например, не давала выступить с докладом. С остальными просто не было общения как такового.

— Одногруппники жаловались, что вы часто вели себя неподобающе на занятиях, а конкретно девушки — что вы к ним приставали. Это действительно имело место быть?

— Меня отчислили из-за пропусков, а жалобы лишь приобщили к делу, чтобы меня дискредитировать. Для чего вообще решили этот метод избрать? Также было с иноагентом Михаилом Световым. Когда было дело с митингами, его просто обвинили в педофилии. И судьи говорили не о ситуации, а о том, что он педофил. Так и здесь — обсуждали не то, что меня отчислили неправомерно, а то, что я к кому-то приставал. Вероятно, расчет был на то, что это станет инфоповодом.

Истории с приставаниями, по сути, ни на чем не основаны. Они взяли 95% вранья и 5% правды. Например, одна из жалоб — якобы на выходе из вуза я преследовал одну девушку, но тут вмешались два одногруппника и спасли ей жизнь, грубо говоря. Как было в действительности: я шел, разговаривал по телефону, она шла впереди меня. Затем подоспели два одногруппника и стали идти рядом с ней. Вот и вся история.

Или я ехал в сторону Охотного ряда, и так вышло, что моя одногруппница тоже ехала туда. Она написала жалобу, что я якобы преследовал ее до ее станции метро. Берут ситуации, которые были, и невероятно их изворачивают. Если бы были какие-то доказательства касательно домогательств, я думаю, что это бы передали в суд и на меня завели уголовное дело. А так это просто делается для моей дискредитации.

— У вас есть какие-то подтверждения того, что докладные написали под давлением руководства?

— Я разговаривал с куратором на этот счет. Когда я увидел все эти письма, я прямо всем сказал, что буду подавать в суд за клевету. Они, видимо, испугались, позвонили куратору Надежде Николаевне. Она уже связалась со мной и сказала дословно: «Студенты не виноваты. Они написали это, потому что их попросили». На вопрос, кто их попросил, она сказала, что кто-то из руководства, «не сами же они это написали».

— У вас в целом были натянутые отношения в группе? Были ли у вас друзья среди одногруппников и те, кто в этой ситуации встал на вашу сторону?

— Пара людей из вуза написала слова поддержки. Из группы даже если кто-то и поддерживает меня, никто не написал мне ни плохо, ни хорошо. Видимо, боятся. Или еще по какой-то причине. А так я имел общение буквально с двумя-тремя людьми из вуза, просто на уровне привет-пока. С остальными никак в свободное время не контактировал.

Наверняка вы видели видео, как я якобы ругаюсь и пытаюсь сорвать пару. Это тоже очередная провокация, потому что камера заранее была направлена на меня. Очевидно, что они хотели меня спровоцировать и снять все на камеру. Это было за день до моего отчисления, я на нервах. Должен был выступить с докладом, а староста мне говорит, что я не буду выступать, и у них своя очередь, которую они сами создали. Я встал, попросил преподавателя вмешаться, сказал, что я хочу выступить с докладом.

Вот так и началась ссора. Потому что они не хотят со мной общаться и стараются меня таким методом выкинуть из учебного процесса. А я должен был это пресечь, потому что я же должен был отвечать на паре.

— Сколько конкретно у вас было прогулов? Как часто вы посещали занятия и почему прогуливали?

— Статистику прогулов мне не предоставили, но пропускал я точно не больше, чем мои однокурсники или другие учащиеся университета. Если брать последний месяц, я не пропускал вообще. Ранее пара пропусков, естественно, была по разным причинам. Нехорошо себя чувствовал. Или иногда нужно было выйти на небольшую подработку — я же студент. Так что бывали случаи, когда действительно пропускал.

Но если вы почитаете отзывы про РГСУ или зайдете в «Подслушано» и вобьете слово «пропуски», там стопроцентно выдастся информация, что на пропуски всем все равно. Я, по сути, мог бы вообще не ходить, и всем было бы наплевать, если бы не конфликт. Все мои пропуски — это абсолютная липа. Я пропускал мало.

— Насколько я понимаю, у вас были проблемы с постановлением на воинский учет. Почему?

— Я действительно просрочил на две недели, но после этого я все-таки встал на воинский учет. Я доставил документы об обучении в военкомат города, откуда я родом, чтобы претензий не было. Вероятно, я не так понял или не подумал, что надо встать на учет здесь.

Это действительно мой прокол, но потом я все исправил. Никаких претензий ко мне не было от военкомата, что я долго тянул. Они появились, когда произошел конфликт. Меня просто забрали под конвоем и увезли туда.

— Как прошел визит в военкомат?

— Там мне намекнули, что я сегодня точно отправлюсь в часть служить. Сначала я писал тесты, потом меня отвезли в единый пункт призыва. В итоге меня забрали на медкомиссию. Я ее прошел, врачи выявили недуг и отправили на допобследование, чтобы подтвердить диагноз. У меня есть на это неделя, и 5 июня я должен по повестке явиться в военкомат.

— Кто вам сказал, что вы поедете служить?

— Я еще не решил вопрос с военкоматом, поэтому не могу сказать, кто это был. Но это был один из сотрудников.

— Почему решили написать письмо именно Кадырову?

— У нас практика показывает, что обращения в правозащитные организации не всегда помогают. Однако в случае со Сталиным был прецедент из-за учебника по истории, когда министр (просвещения Сергей Краснов) ездил (в Чечню). Я надеялся, что мне в таком же ключе окажут поддержку и помощь.

— Как теперь видите итог этой ситуации? Хотели бы пойти служить или будете пробовать восстановиться в РГСУ?

— Меня отчислили. Думаю, что по восстановлению решение будет отрицательным. Планирую подавать в суд на университет за травму, клевету и неправомерное отчисление — либо по отдельности, либо сразу комплексно. В частности, подам в суд на ректора Хазина как руководителя.

Насчет армии — еще предстоит обследование, чтобы выяснить, могу ли я служить.