Речка, поле и лесок: чем владеет семья главы района в Тульской области

Глава Суворовского района Тульской области Геннадий Сорокин построил себе шикарный дом на побережье водохранилища, помог сыну получить в аренду целый кусок леса и археологический памятник в придачу. «Шторм» отправился в Суворов, чтобы узнать, как чиновник борется против Минприроды.

Кротовий край

Проехав стелу Суворовского района Тульской области, я сразу заметил разрытые кротами поля. Земляные холмики рассыпало по придорожным оврагам, лугам и редким перелескам. «Кротов тут масса, хоть шубное производство открывай, — шутит проводник, местный житель и представитель федерального проекта по безопасности и борьбе с коррупцией Сергей. — Так-то люди с кротами борются, особенно на своих участках, а общие поля давно заброшены».

Въехав в город, мы через два поворота попадаем на главную улицу 30-тысячного города, проспект Мира. Выглядит он необычно. По обеим его сторонам стоят выкрашенные яркой краской дома: зеленый, желтый, фиолетовый, снова желтый. «*** [используемая сторонниками ЛГБТ-движения. — Примеч. «Шторма»] радуга!» — возмущается Сергей. Мы заворачиваем во дворы разноцветных домов.

За чертой главной улицы города сразу начинается частный сектор с кривыми дорогами, на которых черный внедорожник Сергея потряхивает. В нескольких метрах от подъездов разноцветных домов бегают дети и курицы. Мы возвращаемся на проспект Мира, и выкрашенные дома уже не кажутся такими презентабельными: где-то облупилось покрытие, где-то пошла трещина. «Из 60 улиц города Сорокин следит за пятью-шестью, которые по дороге из области, чтобы губернатору показывать», — жалуется Сергей. По его словам, главное достижение главы района Геннадия Сорокина — чистота на улицах. Тут же, по пути к Черепетскому водохранилищу, я вижу на обочине небольшую свалку. «Представитель федерального проекта» только разводит руками: такая, мол, чистота.

Вода только для своих

На берегу Черепетского водохранилища пусто. Слева шумит рыбхоз, справа стоят два красивых дома, с выходом к воде. Чтобы подойти к ним поближе, нужно пролезть через запасы досок и дров для будущей зимы, пластиковую синюю лодку и калитку с гордой надписью «Государственная собственность». Кто установил эту надпись и почему — не известно.

Доступ к водохранилищу — одна из связанных с Сорокиным проблем. Согласно Водному кодексу Российской Федерации, у всех граждан должен быть свободный доступ к водным объектам федеральной или муниципальной собственности. «Полоса земли вдоль береговой линии (границы водного объекта) водного объекта общего пользования (береговая полоса) предназначается для общего пользования», гласит ст. 6 Кодекса. В шестом пункте указано, что ширина береговой линии — 20 метров. По словам директора природоохранных программ Общероссийской общественной организации «Зеленый патруль» Романа Пукалова, любые постройки в прибрежной защитной полосе вне закона. «Водоохранная и прибрежная зона, в зависимости от площади зеркала водохранилища, составляет от 50 до 150 метров. Нужно сносить эти строения и возвращать все к прежнему виду», — считает Пукалов.

Это не относится к Черепетскому водохранилищу. Пройти дальше огороженного двумя заборами 20-метрового участка земли невозможно, мешает высокий забор одного из красивых домов. Согласно кадастровой карте, дом с огромной лужайкой, большой дровяной печью для приготовления шашлыка и пиццы и баней на воде принадлежит тульскому бизнесмену, одному из организаторов Общероссийского народного фронта в Тульской области Михаилу Лодвикову. По данным базы «СПАРК-Интерфакс», Лодвиков владеет несколькими компаниями, которые занимаются арендой и управлением собственным или арендованным недвижимым имуществом. Продала ему этот дом Наталья Сорокина, жена главы района через компанию «Буривой», которая занимается строительством жилых и нежилых зданий.

Соседний с ним участок 400 квадратных метров в 2016 году задекларирован самим Сорокиным. По данным из его декларации, на участке стоит дом площадью 66,5 квадратных метра. Однако в реальности рядом с указанным домом есть еще один, побольше. Его и вынесенную на воду баню от посторонних взглядов скрывает красивая роща, а сам участок огорожен высоким забором. На входе — будка с охранником, камеры на столбах. Дома никого.

«Вчера только были, праздники отмечали», — рассказывает сосед. По его словам, во время выходных,«солидные» соседи совсем несолидно себя вели: кричали песни, катались на моторной лодке по водохранилищу. «Людям теперь нельзя и выйти на это берег порыбачить, а они тут катаются», — возмущается Алексей, тоже «представитель федерального проекта». Раньше на противоположном берегу и на острове буквально толпились рыбаки, вспоминает он. «Люди из Тулы, Калуги, Москвы приезжали рыбу удить», — подтверждает сосед Сорокина и Лодвикова. Теперь на берегу пусто.

Папин садовод, мамин пчеловод

Через полчаса мы проезжаем поворот на Свято-Покровский Добрый мужской монастырь. Удивительно ровная дорога ведет нас к воротам хозяйства сына главы района, Егора Сорокина. Здесь Сорокин-младший производит мед под названием «Трутень», пасет гусей и разводит зеркальных карпов. Необычную для Тульской области рыбу младший Сорокин выращивает в специально выстроенной системе каскадных прудов.

Воду для этих прудов Сорокин-младший берет с ближайшего родника, который раньше шел к деревне Варушицы и снабжал жителей питьевой водой. К деревне Сорокин-отец провел другой водопровод, который прошел, например, по территории кладбища.

Безымянный ручей питает реку Свободь, включенную в водный госреестр. Это означает, согласно Водному кодексу, что вокруг ручья должна быть установлена охранная зона шириной в пять метров. Любой желающий может прийти и воспользоваться этим ручьем, гласит статья 6 этого кодекса.

На самом же деле сын главы района Егор Сорокин воздвиг вокруг своих владений полутораметровый забор, который не дает не то что подойти к ручью, но даже взглянуть на него. Нам пришлось объехать немаленький участок площадью в 43,3 тысячи «квадратов» по лесу, вдоль русла безымянного ручья. Чтобы увидеть выход ручья в Свободь, мы углубились в овраг, петляя между кротовых нор. Сомнений никаких: вот ручей, вот река, вот место перехода.

Следуя за Сергеем, который взялся проводить нас до границ участка, мы прошли мимо нескольких, вырытых еще в советское время курганов. «Это все — археологические памятники, VIII—XII века. Их вырыли еще в 80-х, чтобы ивняк вымачивать и корзины плести», — рассказывает Сергей. По его словам, древние вятичи, насыпавшие эти курганы, укладывали в них валуны по числу мертвецов. Сейчас камни лежат вокруг вырытых могил.

Один из таких курганов находится на территории, огороженной забором. У неизвестного кургана даже есть паспорт в реестре объектов культурного наследия (код — 7100605000). Кроме того, курган входит в список археологических памятников Тульской области по решению исполнительного комитета областного совета депутатов трудящихся от 1969 года (документ есть в распоряжении редакции). Согласно статье 7 Федерального закона «Об объектах культурного наследия» каждый имеет право на доступ к подобным объектам.

Чтобы посетить эту туристическую Мекку, придется сначала раскрутить проволоку на калитке. А затем вы, рискуя встретиться с собаками, по сути, зайдете на территорию Сорокиных. Нам повезло — встречать «туристов» вышел сам хозяин поместья — Егор.

«Резиновый» грант и нарушения

Было видно, для Егора это не первое посягательство на частную собственность. «Я уже милицию вызвал», — заявил Сорокин-младший нам с порога, снимая нашу реакцию на телефон. Согласно законодательству, он не мог препятствовать посещению кургана, но дальше пускать на свою территорию непрошенных гостей не собирался. «На каком основании вы здесь находитесь?» — спросил у меня Егор. Я честно ответил, что пришел посетить памятник археологии. Сын главы мне не поверил.

Отвечать на вопросы Егор отказался. Заметил только, что у него три высших образования, но к сельскому хозяйству они не имеют никакого отношения. В беседе с местным телеканалом, которая состоялась за несколько лет до нашей встречи, Егор радостно рассказывал, что землю, кадастровая стоимость которой составляет 4,5 миллиона рублей, он купил на грант начинающим субъектам малого бизнеса. По данным сайта администрации Суворовского района, сумма гранта в 2014 году составила 250 тысяч рублей на одного участника. Можно ли было на эти деньги выкупить землю, построить каскадные пруды и ферму, Егор не объяснил.

Провожая нас, хозяин территории еще раз напомнил, что вызвал полицию. Закрывая за собой калитку, Сергей заметил, что часть территории в 33,7 тысячи квадратных м является муниципальной собственностью, которую Сорокин-младший взял в аренду. Кадастровая стоимость участка, засаженного многолетними соснами, — всего 66 тысяч рублей. Объяснение простое: в сопроводительных документах указано, что на участке «не обнаружены» лесные и водные ресурсы. По словам руководителя «Оценочной компании» Дениса Карпова, отсутствие сведений о лесе может быть ошибкой в кадастровых картах. «Никто не выезжает на объект, собираются данные Росреестра», — объясняет он. По его мнению, глава района мог бы теоретически повлиять на данные об этом участке земли, если бы он относился к распределяемым администрацией территориям. «К таким, например, могут относиться сельскохозяйственные земли, которые раньше принадлежали, например, колхозам», — указывает Карпов. Участок Сорокина-младшего именно к сельскохозяйственным землям и относится.

По словам другого кадастрового инженера, который пожелал сохранить свое имя в тайне, на кадастровых картах часто встречаются подобного рода ошибки. «Данные для карт берут из старых баз. Если есть жалобы, то инженеры проверяют участок по спутниковым снимкам и при необходимости выезжают на место», — рассказывает собеседник «Шторма». По его словам, обновляют карты кадастровые инженеры по приказу муниципальной администрации. Но если отец — глава района, то никаких жалоб может и не быть.

Минприроды Тульской области даже выносило касающееся забора постановление, по которому Сорокины должны были передвинуть забор с муниципальной территории лесного хозяйства. Не передвинули. В ответ на обращения Сергея в Минприроды и прокуратуру в отношении Сорокина было начато административное дело (документы есть в распоряжении редакции). 

Полиция приезжает дважды

На выходе с участка нас уже ждала серая «буханка» местной полиции. Из потрепанной машины, пышущей жаром под прямыми солнечными лучами, медленно вышел майор. Со всеми поздоровавшись, он предложил дать нам объяснения. По его словам, Егор Сорокин заявил о незаконном проникновении на свою территорию.

Заполнив бумаги, полицейские решили осмотреть место происшествия. Майор, разморенный жарой, остался «охранять служебную машину». Мы вернулись к кургану, где нас снова ждал сын главы района. В этот раз он взял с собой собаку — видимо, для надежности. Осмотрев курган, правоохранители двинулись обратно к «буханке». На прощание майор предупредил меня о местных змеях. «На прошлой неделе мужика одного гадюка в палец укусила. Запрыгнула на собаку, он ее сгонять начал, а она прыгнула», — поведал он. Пострадавшего, по словам полицейского, отправили в Тулу, так как в Суворове «антидотов к этой гадине нет».

Выехав из леса вслед за полицейской «буханкой», мы отправились к Доброму мужскому монастырю. Стражи порядка остановились перед участком Сорокиных, чтобы допросить потерпевшего. Пока мы ехали к памятнику XIV века, «представитель федерального проекта» Алексей нам рассказал, что после того как они начали в открытую выступать против главы Суворовского района, секцию кикбоксинга, в которой работал тренером Алексей, разогнали. «Мне за пацанов больше обидно. Ну уволили меня — и ладно. Секцию могли ведь оставить», — возмущается он.

Мы припарковались в тени небольшой рощи, высаженной у монастырской стены. Через 10 минут из монастыря выскочил маленький и толстый игумен Антипа. Борода его немного растрепалась, а ряса была накинута небрежно, будто он собирался в спешке. Из кармана у него торчала камера телефона — видимо, в Тульской области принято записывать разговоры на видео. «Это частная территория, вы не можете здесь находиться», — заявил нам священнослужитель. В качестве доказательства он ссылался на кадастровые карты и попросил нас отъехать от рощи на 50 метров. «Там — что хотите делайте», — благословил батюшка. Сергей и Алексей начали спорить. Оказалось, что с игуменом они уже знакомы: ребята снимали для монастыря туристический ролик с помощью коптера. После небольшой перепалки батюшка неожиданно перешел на «ты» и заявил, что ни Сергея, ни Алексея на службах не видел, а значит, к жизни прихода и этой территории они не имеют никакого отношения.

Неожиданно из-за угла монастырской стены показалась знакомая серая «буханка». Уставшие от жары полицейские снова вывалились из машины, но уже в сопровождении Егора Сорокина. «Это вмешательство в личную жизнь!» — сообщил Сорокин-младший и уставился в свой телефон, на который он записывал происходящее вокруг. Капитан полиции попытался выяснить, не запускали ли мы коптер над участком Сорокина, тем самым вторгаясь в его личную жизнь. Мы ответили отрицательно.

Мое видео с усатым мужчиной

После посещения монастыря я отправился в администрацию Суворовского района. Его глава Геннадий Сорокин, отвечая на официальный запрос «Шторма», сообщил, что у него очень плотный график до 9 мая и уделить мне 15 минут своего времени он не сможет.

В приемной администрации мне рассказали, что глава находится на встрече в отдаленном селе и я не успею приехать до окончания схода. Уточнить информацию о самом сходе мне не смогли, направив на сайт администрации. Там никакой информации о встрече 4 мая не обнаружилось.

Из всех сотрудников администрации поговорить о нарушениях Водного кодекса и исполнении Сорокиными предписаний областного Минприроды согласился только начальник отдела гражданской обороны и чрезвычайных ситуаций Андрей Осипов. Высокий и худой мужчина с седыми усами не стал отрицать, что нарушение доступа к воде — это плохо. Но говорить о том, кто владеет домами в прибрежной зоне, Осипов не стал. «Я эти вопросы не комментирую», — категорично заявил Осипов.

«Водохранилище — это чья собственность? Федеральная. Воду мы еще не продаем и не сдаем в аренду», — рассказал Осипов. Из-за того, что вода относится к государственной собственности, местная администрация не может принимать никаких мер. «Наше дело — собрать комиссию и проверить выполнение предписаний областного минприроды, — объяснил чиновник и резюмировал: — Это не муниципальный уровень рассмотрения этого вопроса».

В середине нашей беседы в кабинет Осипова ворвалась девушка. Пискнув «Ой, а вот вы где», она позвала какого-то парня. Он торжественно внес в кабинет штатив, на который водрузил видеокамеру. Загорелась красная лампочка записи, и посетители, извинившись, покинули нас. Осипов на перфоманс никак не отреагировал и позже заявил, что не знает, кто эти сотрудники и зачем им запись.

Сорокин не хочет говорить

Наш разговор прервался в самый неудачный момент. Осипова перебил телефонный звонок, когда он показывал мне карту «пересыхающего ручья», который я несколько часов назад видел лично. Неизвестно, кто позвонил Осипову, но тот сообщил, что времени на разговоры у него больше нет и ему надо идти. Больше Осипова я не видел.

Зато Геннадий Сорокин появился в сети. Мне удалось дозвониться до него и договориться о десятиминутной встрече. Договоренность позже мне подтвердила Ольга Пекурина, начальник муниципального казенного учреждения «Сервис». Почему именно она занимается расписанием главы района, Пекурина в беседе не уточнила.

Полуторачасовое ожидание чиновника ничем не закончилось. «Он все еще проверяет объекты в районе после схода», — пожала плечами Пекурина. За полчаса до этого внутренний двор администрации покинула «Нива», принадлежащая главе. Был ли он в машине, Пекурина также уточнить не смогла. Мои звонки Сорокин сбросил, возможно, уже наслаждаясь прекрасным видом на Черепетское водохранилище.

В ответ на вопросы «Шторма» в администрации губернатора Алексея Дюмина пообещали ответить в ближайшее время. Сам губернатор отказался комментировать дело Сорокина, сославшись на совещание.