Олег Митволь — о группе «ВИС», у которой провалились ГЧП-проекты на Ямале, в Новосибирске и Хабаровске, планирующей построить мост в Якутии за 63,7 млрд

В начале декабря группа «ВИС» подала заявку на конкурс на возведение моста через реку Лену в Якутии. Холдинг стал первым претендентом на участие проекта, на реализации которого настаивал лично президент Владимир Путин. Итоги конкурса подведут 17 января, при этом ВИС уже создала консорциум с госкорпорацией «Ростех». Активность компании вызывает опасения у главы движения «Зеленая альтернатива» Олега Митволя. Он считает, что через несколько лет у государства могут начаться проблемы, если строительством моста займется группа «ВИС». По словам экс-чиновника, в случае срыва проекта жители Якутии будут винить государство и президента. 

— Я очень удивлен тому, что эта компания обещает вложить в разных регионах России десятки и даже сотни миллиардов рублей собственных средств. Притом что практически у всех концессионных компаний (входящих в группу «ВИС». — Примеч. Daily Storm) нулевой баланс. Самое интересное — это то, что по закону о ГЧП (государственно-частном партнерстве. — Примеч. Daily Storm) у концессионера должны быть личные средства. Я пытался найти банковские гарантии, но везде фигурируют неподтвержденные письма так называемой банковской поддержки, — рассказал Daily Storm Олег Митволь.

Что за кредитные истории? 

— Ну, например, если вы посмотрите письмо от БКС Банка, которое компания приложила в концессию по Калининградскому мосту, то увидите в третьем абзаце, что документ не является банковской гарантией. Теоретически банк готов выдать средства, но представители банка говорят, что сначала подумают над этим.  

И еще один момент. Концессии предполагают государственные обязательства. Речь идет о выделении средств. Стоимость строительства объектов утверждается при прохождении проекта стадии «П» (стадия, на которой утверждается проект. — Примеч. Daily Storm). Этим занимается Главгосэкспертиза. 

Но насколько мне известно, ни в одном из проектов не приводится этот документ. Отсюда возникает следующий вопрос. Как можно подписывать соглашение без подтверждения расходов государства? Я опасаюсь, что забрав в рамках ГЧП большое количество концессионных соглашений, компания будет просто получать неустойки с государства.

О каких суммах идет речь? Сколько выделяет компания, а сколько государство?

— У всех ГЧП группы «ВИС» есть общие черты: соглашения подписываются с дочерними компаниями, у которых нет средств на балансе. Вот, например, возьмем мост через Лену. В приложении к заявке ГЧП сказано, что планируется инвестировать в проект бюджетные и заемные средства. Собственных денег у компании нет, потому что у фирмы, которая планирует заниматься строительством, — нулевой баланс. 

Цифры, в свою очередь, могут быть любые. Государство подписывает концессионные соглашения с расходами, которые не утверждает Главгосэкспертиза, и в этом случае непонятно, за чей счет идет строительство. Один из примеров — детские сады в Якутии. Стоимость одного объекта оценивается почти в 800 миллионов рублей. При том что на госторгах обычно предлагают от 240 до 254 миллионов рублей. То есть инвестор предлагает построить здание за 800 миллионов рублей, из которых 500 миллионов — государственные средства, а 300 — частные. И никого не волнует, что обычно подобные объекты строят за 300 миллионов рублей. 

Есть ли какие-то документы или примеры, по которым видно, что движение средств происходит именно так, как говорите вы?

— Я сколько смотрел концессионные соглашения, нигде не видел положительного заключения проекта стадии «П». Тот же Ленский мост — нет документов, оценивающих государственные затраты, но государство берет на себя обязательства. 

Даже Минфин еще денег не выделил, только есть резолюция президента: рассмотреть возможность строительства моста. Группа «ВИС» выступила с концессионным соглашением сразу после резолюции президента. Но сначала необходимо проработать проект, а в данном случае какие-то чиновники берут на себя обязательства на 80-100 миллиардов. Куда в такой ситуации смотрит прокуратура? 

И опять же повторюсь, все концессии должны заключаться на базе Главгосэкспертизы. Другого варианта просто нет. Поэтому я удивлен, как удалось в десятках регионов поназаключать подобного рода договора. 

С другими объектами та же ситуация? 

— Летом 2019 года компания должна была сдать «Северный широтный ход — 2» в ЯНАО. Но на государственные деньги объект не удалось построить, а частных, видимо, не было. И теперь государство должно выплатить ВИС 937 миллионов рублей. Отдельный вопрос к прокуратуре: как правительство заключило такое соглашение? Здесь, наверное, несложно найти виновных в нецелевых тратах бюджета. Ведь это потеря в чистом виде.

А на какие работы ушли эти деньги? 

— Берем средства массовой информации и видим, что правительство ЯНАО расторгло соглашение. За 937 миллионов Ямал готов выкупить документацию. Мне кажется, что стоимость документации должна оценивать уже прокуратура. 

Никто и ничего не построил, но местные чиновники решили компенсировать затраты. Говорят о договорах аренды, инженерно-геодезических изысканиях. Но все проблемы возникли просто потому, что сначала надо было сделать сметный расчет и дальше заключать концессионное соглашение. 

То есть описанного вами алгоритма не было?

— Нет, конечно, они подписали соглашение 30 декабря 2015 года, а закончился проект потерями бюджета.

Как вы считаете, расходы региона в 937 миллионов рублей были запланированными?

— Ну как запланированными... Говорили же, что ВИС построит объект, и теперь выясняется, что компания выполнить это не сможет. И теперь нужно выкупать какую-то странную документацию. Это в чистом виде потеря бюджета. 

Известно ли вам о том, кто именно занимался строительством железной дороги? В частности, про экс-главу Пуровского района Евгения Скрябина, который входит в число топ-менеджеров компании?

— Вы знаете, не хочу говорить о том, кто именно занимается работой. Я просто считаю, что схема очень странная и в моем понимании она не соответствует действующему российскому законодательству. И как ее пропустили надзорные органы — меня тоже удивляет.

Просто Евгений Скрябин работал в одной команде с экс-губернатором, а ныне министром Дмитрием Кобылкиным...

— Я не знаю об этих деталях. Я знаю только то, что компания обещает инвестировать сотни миллиардов рублей от фирм, у которых нулевые балансы. Вот это интересно.

Как так получается, что если все так плохо, компания продолжает работать?

— Видимо, у них есть чудесный дар убеждения. В моем понимании только так. 

Есть ли в России другие компании, которые работают исключительно в формате ГЧП?

— Я больше о таких не слышал. Смотрите: ВИС работает в Калининграде, Хабаровске, ЯНАО, ХМАО, Кемерово, Московской области. Удивительно, что фирмы с нулевыми балансами берут на себя обещания инвестировать десятки миллиардов рублей. И чиновники им верят, вот что значит вера в людей. 

А нулевой баланс — это какая-то значимая деталь? 

— Любое концессионное соглашение предполагает наличие у компании собственных средств. Компания должна иметь определенные активы. Но если их нет, то как она инвестирует, например 30 миллиардов рублей? Получается, что с одной стороны стоит компания без средств, а с другой — государство с бюджетными деньгами. Вот что произошло с трассой в обход Хабаровска: бюджетных рублей потратили много, а дорога до сих пор не сдана, хотя сроки подошли еще летом 2019 года. 

Но у некоторых компаний, входящих в группу «ВИС», все-таки есть средства...

— Но формально у тех компаний, которые выполняют обязательства, их нет. Посоветуйтесь с юристом, сейчас же есть бухгалтерские базы. Посмотрите, у кого сколько денег, и напечатайте в своей заметке.

По вашему мнению, формат ГЧП и концессий не подходит для реализации крупных проектов? 

— В моем понимании, когда компания приходит реализовывать проект, у нее должно что-то быть на балансе. И она должна быть в состоянии выполнить концессионное соглашение.

По результатам планируете ли обращаться в надзорные органы по поводу деятельности группы «ВИС»? 

— Честно говоря, очень интересно, что будет по проекту моста через реку Лену в Якутии. У меня есть ощущение, что через два-три года у строителей моста через Лену начнутся проблемы. Местные жители винить в этом будут не строителей, а государство и президента. Поэтому в данной ситуации должны на это обратить внимание соответствующие структуры Ямала и других регионов. Там есть конкретика, думаю, что этим вопросом они должны заняться.