Алексей Этманов: Профсоюзы — это не пьянки на членские взносы и даже не санатории, а борьба за трудовые права

Профсоюз — это инструмент в руках работника, при помощи которого должен отстаивать свои трудовые права перед работодателем. К сожалению, как недавно выяснили социологи ВЦИОМ, россияне этого не понимают. По всей видимости, наши граждане считают, что кто-то должен решить их проблемы за них самих.

Что сегодня происходит с профсоюзами и почему россияне не видят в них смысла? Эти и многие другие вопросы политический обозреватель Daily Storm Никита Попов задал одному из самых активных профсоюзников России — экс-руководителю, а ныне секретарю совета Межрегионального профсоюза «Рабочая ассоциация» Алексею Этманову.

— Алексей Владимирович, думаю, что Вы уже успели ознакомиться с результатами опроса ВЦИОМ об отношении россиян к профсоюзам. Пользы от них, говорят, как с козла молока. Что думаете?

— На самом деле это означает, что у населения нет доверия к самому себе. Население не доверяет себе, оно доверяет начальнику, президенту, доброму барину, который решит их проблему. Самостоятельно решать свои проблемы население не собирается.

Профсоюзы — это всего лишь срез общества. Результаты ВЦИОМа вполне оправданны и достоверны. То, во что превратились профсоюзы в отсутствие нормальной профсоюзной идеи, в отсутствие понимания населением, что такое профсоюзы, привело к этим результатам. Ничего криминального я в этом не вижу.

— Многие независимые профсоюзники и эксперты полагают, что ФНПР стала могильной плитой профсоюзного движения. Казалось бы, самая большая структура, которая реально может в борьбе отстаивать права работников…

— Слушайте, Федерация независимых профсоюзов России — наследница Всесоюзного центрального совета профессиональных союзов. Она благополучно похоронила любое профсоюзное начинание. Почему они все время борются против возникновения любых независимых профсоюзов? Потому что это дележ финансовых потоков, влияния. Членские взносы — это тоже финансовые потоки. Хоть ФНПР в меньшей степени живет на них, но в том числе и поэтому происходит вся эта борьба.

Соответственно, большинство профсоюзов внутри выродились. Есть некоторые, которые пытаются реформироваться и измениться, но по большей части да — это не плита, а скорее надгробие.

— В каком состоянии сейчас находится МПРА?

— После нападений со стороны властей и всяких фиктивных профсоюзов мы провели съезд. Напомню, что в Верховном суде мы выиграли дело по нашему закрытию. Так вот, провели съезд, на котором поменяли председателя. Этманова поменяли, потому что он бессменным был уже 10 лет. Решили, что пора показать демократию в профсоюзе и избрать новые лица.

Сейчас МПРА находится на новом витке развития, несмотря на то, что происходит с промышленным сектором и схлопывание экономики. Наш основной сектор — это автомобилестроение, которое сейчас благополучно почивает в бозе и потихонечку умирает.

Мы потеряли членскую базу. Вы, наверное, слышали о поползновениях в компании Ford, которая приняла решение закрыть два завода в России: во Всеволожске и Татарстане. General Motors уже закрыла. А Ford в Новый год думала, сейчас они о чем-то договорились с властями, но никто не гарантирует, что не будет сокращений и мы опять будем терять людей.

Будем продолжать оставаться раскачивающими лодку, потому что мы, безусловно, не оставим это просто так. Мы не позволим корпорациям, снявшим сливки, просто выкидывать людей на улицы. Будем бороться за каждое рабочее место и за золотые парашюты для тех, кого все-таки будут увольнять.

— Плюс-минус сколько людей сейчас состоят в профсоюзе?

— Порядка 3-3,5 тысячи человек. В общем-то у нас и в хорошие времена было до 5-6 тысяч. Но, как ни крути, половину мы потеряли. А это в том числе и финансирование наших проектов. Вся наша работа строится почти лишь только на членские взносы. Так что потеря членской базы — это удар для нас.

Ну а возвращаясь к изначально заявленной теме, я еще раз хочу подчеркнуть следующее. Гражданам нужно понимать, что профсоюз — это не какая-то надстройка типа власти или кого-то там еще. Профсоюз является в основе своей демократической организацией, которая создается самими людьми. Это свой же инструмент, пользуясь которым, можно улучшать свое место под солнцем и условия труда. 

— Судя по всему, граждане этого не понимают, если уж быть откровенным или хотя бы даже судить по результатам опроса ВЦИОМ.

— Вы понимаете, у нас за последние 25 лет весь коллективизм из российского человека был выбит. Быть в коллективе — это стыдно, позорно. Надо быть одному — окончить заборостроительный университет, и будет тебе счастье. Все это длится с середины 90-х. Нас убеждают: все, что достигалось коллективами, — это плохо, нехорошо, а профсоюзы — пережиток коммунизма. Нам это внушали, внушают и будут внушать дальше.

Но если мы оглянемся на все-таки благополучные капиталистические страны, то увидим, что везде профсоюзное движение абсолютно независимо от властей. Оно существует за счет своих членов, членской базы, членских взносов.

А как у нас? Когда мы создали независимый профсоюз на заводе Ford, то сразу начали искать руку Москвы, которая нам платит. Понимаете? Они же не верят, что русские люди вдруг раз и создали демократическую организацию! Значит, платит АВТОВАЗ! Потом, когда мы создавали организацию на Volkswagen, то сразу стали кричать, что Ford проплачивает! В том числе и сами рабочие присоединились к этим обвинениям. Они стали доверять больше своему начальнику, чем своему товарищу, который вместе с ним на конвейере выполняет ту же самую работу.

— Удается добиваться успехов?

— Знаете, мы вообще были в эйфории, когда в свое время на Ford поднялась заработная плата. Думали, что все, сейчас будут открываться предприятия! Русские люди должны видеть живой пример в России, что могут русские рабочие добиваться повышения заработной платы и хороших условий труда!..

Ага, хрен вам! Тут же появлялись люди, которые юзали эту профсоюзную идею, подставлялись под всякие желтые профсоюзы, для того чтобы себе получить какие-то плюсы. Вот наша беда! Большое количество русских людей заинтересовано исключительно в своем личном кармане и личном благосостоянии.

— К сожалению, да. Отрыжка 90-х годов, если так можно, конечно, сказать. Атомизация общества во всей красе.

— Отсутствие солидарности, отсутствие желания совместно работать и побеждать приводит именно вот ко всем этим вещам. Профсоюзы сегодня не являются достаточным инструментом достижения целей на производстве и вне производства в том числе.

Если мы посмотрим на Запад, то там профсоюзы являются организующей силой, солидаризируются со всеми социал-демократическими силами вне заводов, не замыкаются только на предприятиях. У нас же этому мешает федеральный закон «О профсоюзах».

Чтобы ослабить профсоюзное движение, приняли поправки, что первичные организации, которые существуют внутри завода, — абсолютно подконтрольны руководству, сидят на взносах, которые тратят на материальную помощь, на всякие новогодние пьянки и все остальное.

— Вы сами сразу это поняли или тоже успели побывать внутри и понять?

— Понимаете, я сам до 2005 года считал, что профсоюзы — это вот это вот, что я сказал выше. Раз в год экскурсия и пьянка новогодняя на наши членские взносы. Когда я приехал в Бразилию и увидел американцев, канадцев, бразильцев, венесуэльцев, кричащих о борьбе, я им сказал: «Ребят, какая борьба? Хорошая же компания! Она дает вам обед за 10 рублей, что вас так тревожит?» Ну они мне и объяснили все…

Простые слова американского работника завода компании Ford, который получал в то время пять тысяч долларов, когда я получал всего лишь триста долларов. Он мне сказал: «Все, что мы достигли, — это все реальная борьба моих отцов, братьев и меня самого. Как только мы ослабим хватку, то все». Это вот капиталистический рабочий так говорил!

— Насколько я понимаю, здесь проблема передавшейся нам внутренней привычки рабочих к условиям труда в Советском Союзе…

— Нет, нет, нет, не согласен! Профсоюзы — это приводной ремень!

— Ну я о том же и говорю. Все-таки сейчас ФНПР выполняет практически ту же самую функцию, что и ВЦСПС в Советском Союзе.

— Да, по старинке и работают!

— Но тогда и условия труда были другими, политическая система была иной — не капиталистической, а социалистической.

— У многих профсоюзов, на том же АВТОВАЗе в свое время, осталась в введении с разрешения руководства вся эта социальная сфера. Они завлекали людей халявными поездками. Но на самом деле таким образом им было проще продавать интересы работников, покупая тех же самых работников всей этой ерундой вроде домов отдыха и всего остального. Да, такая проблема существует, но от нее никуда не денешься.

Еще раз повторю: это наше, родное. Мы сами выбираем этот путь. Нам близко, что приедет барин и нас рассудит, а сами мы палец о палец ударять не хотим. Эта пассивность политическая, пассивность внутри предприятия, пассивность в своем доме — все это и приводит к тому, что приходят мошенники, которые обдирают этих пассивных русских как липку.

Как говорили мои бразильские друзья: «Если ты не делаешь политику, политика сделает тебя. В плане — изнасилует». Поэтому бразильцы все участвуют в политике. Так что хорошо бы понимать, что именно наши граждане понимают под словом «профсоюз». Мы понимаем, что это инструмент, а они понимают, что это какой-то дядя, который чего-то раздает и за кого-то чего-то решает. Но это не так.