Инвестиции в офшор: правительство ищет способы оплатить модернизацию теплоэнергетики

Через 10 лет половина оборудования теплоэлектроцентралей (ТЭЦ) в нашей стране «отметит» полувековой юбилей. Уже сейчас две трети техники там полностью выработаны, сообщают в Минэнерго России. Производство тепла, света в России — прибыльный бизнес, хотя большинство теплоэлектроцентралей отчитывается об убытках. Владельцы ТЭЦ не торопятся менять старое оборудование. Они (владельцы) входят в списки богатеев Forbes и выводят большую часть своих активов в офшоры.

Впрочем, правительство не оставляет попыток найти оптимальный способ модернизации теплоэнергетической сферы. В 2009 году в кабмине теплоэнергетикам предложили присоединиться к программе ДПМ — договору поставки мощности. За мудреным названием скрывается простая суть: владельцы ТЭЦ будут должны вложиться в модернизацию теплоэнергетической сферы, взамен окупят затраты в течение 10 лет за счет потребителей, оплачивающих счета за электроэнергию по завышенным тарифам. Такой механизм работал с 2010 года. Спустя восемь лет энергетики подвели неоднозначные итоги программы ДПМ.

Правительство стало думать о введении нового этапа ДПМ. А президент Владимир Путин попросил министров обойтись без нагрузки на простых людей.

Приватизация по-русски

Приватизация в энергетике началась в 2003 году, с реформирования РАО «ЕЭС России» — энергетического монополиста, подконтрольного государству. Главная задача преобразования заключалась в распродаже энергетического комплекса, да так, чтобы частные акционеры еще и деньги вкладывали в модернизацию. Длилась реформа пять лет, найти собственников удалось, а вот инвесторов — нет. После приватизации случились самые мощные аварии: московский блэкаут в 2005-м, когда на несколько часов была отключена подача электроэнергии в нескольких районах Москвы и Подмосковья, а также в Тульской, Калужской и Рязанской областях. Спустя четыре года в Сибири произошла катастрофа на Саяно-Шушенской ГЭС: из-за аварии на гидроагрегате погибли 75 человек.

Так что о результатах реформы споры идут до сих пор. По факту мы имеем не столько инвесторов, сколько сложносочиненную схему владения энергетическими компаниями. В ней отдельно вынесены генерация, сбыт, сети единой национальной электрической сети, распределительные сети, диспетчерские активы.

За генерацию, то есть производство энергии, отвечают территориальные генерирующие компании (ТГК). Их 14, каждой из них подконтрольны электростанции. Например, ПАО «ТГК-1» объединяет 53 объекта — ГЭС и ТЭЦ — в четырех субъектах: Санкт-Петербурге, Республике Карелия, Ленинградской и Мурманской областях. Основные собственники ТГК-1 — «Газпром энергохолдинг» (51,7%) и финская корпорация «Фортум» (29,4%). При этом сама ТГК юридически имеет отношение только к «Мурманской ТЭЦ» — доля в уставном капитале 98,6%.

Структурировать энергетический бизнес непросто. В три клика схема превращается в мифологическую гидру: учредители — одни, управляющие — другие, акционеры — третьи. Например, Сибирская генерирующая компания (СГК). На официальном сайте представлена схема, которая никак не позволяет установить конечного владельца. В едином реестре юридических лиц представлены только учредители. Аналитическая база СПАРК выдает устаревшие данные. Финансовые отчеты в свободном доступе не найти.  

Как бы то ни было, Сибирская генерирующая компания владеет/управляет Енисейской территориальной генерирующей компанией (ТГК-13): «Кызылской ТЭЦ», «Назаровской ГРЭС», «Красноярской ТЭЦ-1», «Красноярской ТЭЦ-4», «Канской ТЭЦ». В разное время среди их собственников появлялась фирма SIBERIAN ENERGY INVESTMENTS LTD. Сама же СГК на 99% принадлежит AIM Capital SE, зарегистрированной на Кипре. Но это не все. Офшор принадлежит еще одному офшору — компании Linea с Бермудских островов. Ее бенефициар — член списка Forbes Андрей Мельниченко. В начале 2017-го издание Forbes писало, что тот может не иметь в России налогового статуса, так как проводит за пределами страны больше половины года. Что, собственно, не удивительно, если вспомнить, как его гигантская яхта стоимостью 400 миллионов евро сначала застряла в Балтийском море, а потом была арестована в Гибралтаре. И все это за полгода. 

То, каким образом частные акционеры организовали свой бизнес, полностью совпадает с их работой: план на год выполнили лишь госпредприятия. Это «Росэнергоатом», «РусГидро», «Россети». «Прочие» субъекты, как их называют в Минэнерго, выполнили план на 58%. При этом, по оценке Центра стратегических разработок «Северо-Запад», российская электроэнергетика после приватизации стала одним из мировых лидеров по степени либерализации рынка, обогнав США и Канаду. Это предполагало формирование конкуренции, но не случилось.

Модернизация по-чиновничьи

Результаты первого этапа ДПМ правительство устраивают: за шесть лет обновить оборудование удалось на 15%. С 2010 года реализовано более 130 проектов, введено почти 30 гигаватт мощностей. Этого бы хватило, чтобы обеспечить светом 49 центральных районов Москвы. С помощью нехитрой схемы поиска инвестиций за счет потребителей в модернизацию вложили два триллиона рублей. Столица смогла бы жить на эти деньги тысячу лет. Возможно, от таких вложений было бы больше пользы. По крайней мере, аналитики рынка глубоко сомневаются в позитивных итогах этой модернизации. Оказалось, что изначальные прогнозы по энергопотреблению не оправдали себя: более четверти построенной мощности имеет загрузку ниже 40%, сообщил источник «Шторма». Это значит, что новые объекты генерации попросту не используются. Конечно, когда-нибудь они потребуются, но пока рынок лишь наблюдает, как производство энергии от объектов ДПМ выходит дороже, чем даже у возобновляемых источников энергии.

Тем не менее такой механизм привлечения инвестиций в правительстве называют наиболее успешным. Теперь задача — сделать так, чтобы за этот механизм не платил потребитель. Ее поставил президент России Владимир Путин и поручил до 1 мая подготовить предложения. Но, похоже, сделать это невозможно. По информации собеседника «Шторма», других источников финансирования, кроме как кошельки граждан, быть не может, поэтому генерирующие компании и Минэнерго предлагают ввести дополнительные сборы (сверх текущих рыночных платежей), запустив так называемую новую волну договоров о предоставлении мощности (ДПМ).

Такую стимуляцию игроков энергетического рынка к работе сложно назвать рыночной. Если отбросить мысли о том, что энергетика — стратегически важная штука, и максимально упростить ситуацию, получится, что частники не хотят обновлять свое производство и не задумываются об эффективности бизнеса. В рыночных условиях такой бизнес долго бы не протянул, но только не в российской энергетике.

«Монопольные подходы к ведению бизнеса у энергетиков, несмотря на десятилетие, прошедшее с момента разделения РАО ЕЭС на, как правило, частные генерирующие компании, мало изменились. Сейчас, как и до 2009 года, звучат настойчивые призывы к государству максимально обеспечить энергетиков деньгами на содержание и обновление мощности за счет дополнительных платежей потребителей. При этом снова рисуются апокалиптические перспективы дефицита, отключений и «замерзших» городов в случае нехватки средств. Но времена изменились. Во-первых, в энергосистеме фиксируется колоссальный избыток мощности. Во-вторых, созданы и действуют рыночные механизмы, позволяющие энергетикам надлежащим образом содержать и своевременно обновлять собственные активы. К ним недавно добавились возможности привлечения инвестиций через рынки теплоснабжения», — говорит заместитель директора Ассоциации «Сообщество потребителей энергии» Валерий Дзюбенко.

Шантаж энергетиков эксперт называет необоснованным, поскольку помимо прочего за собственниками закреплена ответственность за надлежащее функционирование объектов: просто так бросить и уйти не получится. Какой именно механизм привлечения инвестиций будет разработан правительством, пока не известно. Мы отправили в Минэнерго официальный запрос. В случае если речь пойдет об очередном дополнительном сборе, на тарифах для обычных потребителей это вряд ли скажется. Однако тако "налог" в любом случае коснется наших кошельков, поскольку гасить его придется производствам, а это непременно отразится на цене конечных товаров.