Комсомольцы в берцах, с тату и бритой головой. Как уличные антифашисты нашли прибежище в КПРФ

В последние годы в КПРФ стали стекаться выходцы из молодежной субкультуры антифа. Многие их них были настоящими уличными бойцами, боровшимися с неонацистами, но сейчас решили уйти в легальное поле, чтобы противостоять новым ультраправым и «Русской общине». Вместо бит и кастетов активисты выбрали заявления в полицию и трибуну, с которой выступают не в костюме, а в мерче и с сережкой в ухе. В руководстве КПРФ пока не знают, как работать с такими новичками, но в целом поддерживают их инициативы. Как старые коммунисты смотрят на бритые головы и татуировки и почему «мусориться» для антифашиста теперь не зашквар — в материале Daily Storm.

«Стальные нулевые», развал «юнити» и новый формат

«Я весь в партаках прихожу на политучебу — люди старше меня спокойно к этому относятся. Челы приходят на занятия в марксистские кружки. У них тоннели в ушах и карабины висят. Им вообще никто слова не говорит. Кто-то приходит в полуразорванных штанах, волосы непонятного цвета леопардового, у кого-то татуировка на лбу — ноль вопросов», — рассказал Daily Storm член рыбинского отделения КПРФ Валерий Журавлев.

Такая пестрая публика — члены комсомола (ЛКСМ) и посетители их марксистских кружков. Эти ребята причисляют себя к антифа — неформальному движению, которое борется с расизмом, фашизмом и нацизмом во всех проявлениях. Большинство участников движения относит себя к той или иной субкультуре: хардкорщики, панки или скинхеды. Последние делятся на аполитичных S.H.A.R.P (Skinheads Against Racial Prejudice) и красных R.A.S.H. (Red and Anarchist Skinheads). Их всех объединяет общий враг — правые скинхеды и неонацисты (на сленге «бонхеды» или «боны»), с которыми они борются.  

Многих антифашистов с улиц Рыбинска в КПРФ привел лично Валерий Журавлев. Сегодня он член бюро горкома партии, организатор политической учебы для местного актива и экс-кандидат в муниципальные депутаты. Но в прошлом был известен под прозвищем Мод и дрался на улицах с неонацистами. Журавлев стал антифа еще в 2008 году и стоял у истоков движения в Ярославской области. 

Тогда это было популярно среди молодежи не только из-за роста насилия со стороны ультраправых, но и в связи с мировым экономическим кризисом, вспоминает Журавлев. Пытаясь найти ответы и чем-то себя занять, окружение юноши стало делиться на субкультуры, а затем на левых и правых. Валерий тоже выбрал сторону в уличной войне, которая в те годы охватила всю страну.

«Это была волна по всей России, коллективное бессознательное. Организации как таковой не было. Все понимали, что надо делать, но делали это по-разному. Это прямая конфронтация с лицами нацистских взглядов, граффити, баннеры, шествия, акции прямого действия. Какие-то вещи я не могу рассказывать — не буду же признаваться, что где-то шел и кого-то бил», — описал свою молодость Мод.

Так для Журавлева прошли «стальные нулевые» — период наиболее ожесточенной борьбы между правыми и левыми. В уличных драках проливалась кровь, а в СМИ гремели новости об убийстве известных активистов – Ивана Хуторского (Костолома), Федора Филатова (Федяя), Анастасии Бабуровой и Станислава Маркелова. После 2012 года активное противостояние сошло на нет. Многие повзрослели, экономический кризис миновал — и оказалось, что «жить хорошо интереснее, чем бегать за кем-то по улице с ножами и монтировками». 

«Несколько лет находиться в паранойе и состоянии «под ружьем», в махачах с дураками надоело. Понимаешь, что это нерезультативное действие, прежних эмоций это не давало и уже не так интересно. На количество нацистов в России повлияли не антифашисты, а репрессивные меры силовиков», — констатировал Журавлев.

Проще говоря, у красных врагов не стало. Последним гвоздем в крышку гроба антифашистской субкультуры в России стали «крымская весна» и события в Донбассе. Вчерашние собратья выбрали разные стороны конфликта или не выбрали вовсе — и движение рассыпалось. Бойцы начали жить обычной жизнью, постепенно завязал и Мод. В его жизни был переломный момент, который окончательно убедил его в неправильности старого пути.

«В 2014 году я дрался с нацистом у секонд-хенда. Рядом из машины вылез таксист, облокотился рукой на машину и сказал: «**** (зачем) вы деретесь, вы же, *** (блин), одинаковые!» Для общества этот уличный антифашизм и фашизм комичны. Потому что ты думаешь, что сражаешься за будущее цивилизации, а на самом деле вы просто два ******** (дурака), махаетесь на парковке», — описал катарсис Мод.

Драки остались в прошлом, но увлечение политикой и левыми идеями у Валерия никуда не делось. Вместе с друзьями он заинтересовался теорией коммунизма, начал читать Маркса, смотреть левых блогеров Константина Семина и Андрея Рудого (иноагент). Начало СВО окончательно убедило молодого человека вступить в КПРФ, за ним подтянулись и товарищи.

Комсомол в бомберах

Сейчас десятки уличных антифашистов состоят в комсомоле и ячейках КПРФ в Москве, Петербурге, Ярославле, Иваново, Костроме, Новосибирске и других городах. Большинство — совсем молодые, не участвовавшие в бойне нулевых. Многие друг друга знают через движ и подтягивают своих в партию.

«В Ярославской области наших достаточное количество, больше 20 человек. Есть ребята, которые не вступают, но постоянно тусуются в горкоме. На антифашистских мероприятиях в другую область спокойно набирали автобус. Да, не все из КПРФ и ЛКСМ, но садятся они в машину с серпом и молотом. Было хорошее поколение антифы 2020 года, взяли самых адекватных, в 2024 году нашли много ребят», — сказал Журавлев.

По его словам, старшие партийцы нормально относятся к этому. Он не раз видел у коллег пенсионного возраста живой интерес к теме уличного антифашизма — поколению СССР интересно, чем нынче дышит молодежь. Не встречает осуждения и эпатажный внешний вид комсомольцев.

Московская ячейка стала настоящим приютом для выходцев из субкультуры. Не без их участия был создан «Студенческий антифашистский фронт» (САФ) в РГГУ как противовес Высшей политической школе имени философа Ивана Ильина, популярной у правых. Один из антифашистов и вовсе стал муниципальным депутатом в Басманном районе — 23-летний комсомолец Расул Ягудов.

«Друзья так и кличут меня — Депутат. Я молодой и как такового движения скинхедов не застал, но наслышан. В моем Басманном районе есть небезызвестный бар Punk Fiction. И были акции правых, когда там накрывали моих товарищей. <...> Сам я занимался агитацией и пропагандой на улице и в партийной среде. Считаю, что акции устрашения или драки с правыми заканчиваются для всех печально. Товарищей пытался убедить, что нужно переходить в парламентский вид борьбы», — рассказал о своем пути Ягудов.

Он сумел не только избраться в мундепы, но и привлечь коллег по цеху в жизнь компартии. В 2024 году во время избирательной кампании Ягудову помогали приятели из организации «Знамя победы», проводящей турниры по единоборствам среди левых. Несколько ее членов впоследствии вступили в ЛКСМ и даже стали руководителями первичных отделений, а партия проспонсировала проведение их турниров.

Есть антифа и среди партийцев Петербурга, правда пока всего один. Александр (имя изменено) пришел в КПРФ в 2022 году. По образованию политолог, но крепкого телосложения и подрабатывает в клубах вышибалой. С подросткового возраста заинтересовался движем через любовь к политике и футболу. Сталкиваясь с ксенофобией из-за своей восточной внешности, он твердо решил бороться с расизмом и стал R.A.S.H.-скинхедом. 

Став активистом КПРФ, Александр доносил товарищам мысль об исходящей от бонхедов опасности. Он пытался заняться безопасностью партийных мероприятий — часто они проводились в городе рядом с местами, популярными у правых. Но в петербургском отделении партии скептично смотрят на его инициативы.

«Была попытка сделать лекцию про самооборону и ультраправых, когда в 2023 году участились нападения на партийных членов. Просил зал для бойцовского клуба, чтобы между собой тренировались, но, к сожалению, не получил одобрения. Да, поддерживают акции 19 января и память Тимура Качаравы, но на предложение выходить на что-то еще давали отказ. Аргументировали, что у нас ковидные запреты на организацию митингов, подобная протестная деятельность может доставить проблемы партии. Было даже по-детски обидно, что хочу продвигать инициативы, а к ним так относятся», — сожалеет Александр.

«Формировать отряды красных штурмовиков все-таки не стоит»

В высоких кабинетах КПРФ мало кто имеет представление об андеграундном антифашизме. В большую часть инициатив такого рода ввязывается депутат Госдумы и секретарь столичного отделения компартии Денис Парфенов. В беседе с Daily Storm он подчеркнул важность создания «Студенческого антифашистского фронта» в РГГУ, который заставил обратить на КПРФ взгляды левой молодежи. Но Парфенову непросто представить радужную картину, как целое движение бойких красных хулиганов с татуировками идет в одном строю с зюгановцами. 

«Такой образ в легальном поле сложно встретить. А партия остается силой, действующей в рамках текущего законодательства. И насколько знаю, какие-то радикальные проявления и фашизма, и антифашизма среди молодежи находятся под запретом. Часть движений признаны экстремистскими», — рассудил парламентарий.

Нет в КПРФ и каких-то конкретных проектов по привлечению субкультурщиков в свои ряды. В партии действует программа по работе с юным поколением. Однако в ней больше про низкий процент по ипотеке для молодежи и гарантию первого рабочего места, а не про борьбу с «коричневой чумой». 

«Если говорить об охране мероприятий или обеспечении безопасности акций, которые проводят коммунисты, этот вопрос решен. Есть дружина — правда, там работают главным образом отставные офицеры. Но зато это люди с опытом, пониманием жизни. С имеющимися задачами они успешно справляются. Поэтому формировать какие-то отряды штурмовиков, наверно, сейчас все-таки не стоит», — заверил Парфенов.

Парламентарий добавил, что любая развивающаяся структура должна прорастать во все группы молодежи. И кто знает, насколько в будущем окажутся востребованы люди, готовые с кулаками постоять за свои идеи. 

«Не надо забегать вперед, надо смотреть, кто кому насколько интересен и подходит. Сказать, чтобы общество бурлило и назревали какие-то события, наверно, было бы преувеличением. Поэтому и работа носит сдержанный, аккуратный и легальный характер. Но если обстановка будет меняться, то, может быть, формы работы поменяются», — многозначительно подытожил Парфенов.

Иметь партбилет не стыдно

Многие антифашисты, особенно субкультурные, дистанцируются от участия в большой политике и от вступления в партии. Часть российской левой молодежи и вовсе видит в КПРФ лишь провластную структуру под красным флагом. Однако, по словам наших собеседников, их выбор был правильным и полностью осознанным. 

«Сейчас государство стало очень сильным — тебя сразу набутылят. В этот период реакции необходимо менять тактику. Не бежать сломя голову на щиты полицейских и кричать, что я жертва системы. Я действовал исходя из теории. Давший определение фашизму Георгий Димитров в своем докладе указывал, что нужно вступать в любую легальную левую организацию и там работать. Самая легальная из таких — это КПРФ», — объяснил Журавлев.

Мундеп Ягудов считает аполитичность опасной тенденцией и обращает внимание на множество преференций, которые дает партийный билет.

«Вступая в партию, люди не только получают организацию с людьми их взглядов, но и юридическую защиту, экономическую помощь для организации мероприятий. Могут обратиться за поддержкой к большой политической системе. Можно использовать депутатскую трибуну, чтобы пропагандировать свои взгляды. Этим надо пользоваться, потому что если не ты, то за тебя это сделает кто-то другой», — перечислил Депутат.

После начала СВО некоторые антифашисты осудили военные действия в силу политических взглядов, а кто-то поддержал Украину и даже вступил в ВСУ. Все примкнувшие к КПРФ активисты по-разному отнеслись к выбору вчерашних камрадов. 

«Все, кто по ту сторону, — это уже хрен пойми что. Украинский антифашист — да у тебя в батальоне больше людей с «тотенкопфами», «черными солнцами» и свастиками, чем с анархистскими или красными символами! Не знаю среди своих знакомых и через несколько рукопожатий, кто уехал бы воевать за РДК*. Уезжать воевать по ту сторону — не просто предать антифашистские принципы, но и предать Родину. Это отвратительно. Считаю, что таких нужно обнулять», — заявил Александр.

По его словам, много питерской старой и молодой антифы подписало контракты — кто через Минобороны, кто-то через «Ахмат» или «Вагнер». Он привел в пример погибшего скинхеда Злобу из Кирова, в память которого соратники провели концерт в октябре 2025 года. Именно так правильно поддерживать движение, думает Александр. Лично он вместе с товарищами помог купить и отправить тепловизор отправившемуся на специальную военную операцию коллеге по цеху.

Валерий Мод отметил, что даже внутри КПРФ могут быть разные мнения об СВО. Однако партийная дисциплина сглаживает эти моменты — и товарищи выступают единым фронтом. Если говорить о поддержавших Украину бывших соседях по движу, то, может, их и можно называть антифашистами, но не товарищами.

«Антифашизм может быть абстрактным и конкретным. Абстрактный против любого проявления фашизма в любой стране, даже в Израиле. А есть люди, кто выступает против конкретного фашизма, например русского или украинского. Воюющие на стороне ВСУ такие же антифашисты считают, что борются против русского фашизма. Но не видят, что рядом с ними ходят люди с «черным солнцем» на локте. Я не вижу точек соприкосновения с такими людьми», — высказался Мод.

«Позиция КПРФ — за право наций на самоопределение. Если население Донбасса и Луганска захотело жить вместе с Россией, то это их выбор, мы должны их поддерживать. <…> И если выскажешь мнение, отличное от мнения Минобороны, это может караться уголовной статьей. Лично мой совет: когда все прослушивается и просматривается, в антифашистских кругах лучше данный вопрос не поднимать», — порекомендовал Депутат.

Антифа будущего — это борьба с «Русской общиной» и заявления в полицию?

Все активисты признают, что в нынешних реалиях сложно вести уличный активизм и невозможно устраивать потасовки с бонами. Это может закончиться лишь уголовными сроками или слезами матерей над могилами сыновей. Поэтому нужны новые методы работы.

Журавлев упомянул недавний случай нападения неонацистов на своего товарища из КПРФ в Рыбинске. Вместо осуществления «кровавой вендетты» коммунисты выбрали другой путь — широко осветить преступление в медиа и подключить административный ресурс партии. По итогу все виновные были быстро пойманы оперативниками и получили наказание.

«Когда ты в субкультуре, ты скрыт от общества. У нацистов основная идея — это мизантропия, они ненавидят общество, скрывают лица. А я — коммунист, состою в партии, известен людям и открыт. Когда ты скрывающихся нацистов вытаскиваешь на общественный суд, они сразу перестают быть крутыми. В этом основной плюс работы в КПРФ. Мы создаем резонанс, и правоохранители хорошо работают. Чувствуют, что общество требует вендетты. А нацисты так не могут», — разъяснил Журавлев.

Важно, что идейный враг новых коммунистов уже успел адаптироваться к нынешним реалиям. Ребята упомянули случай с их антифашистом по прозвищу Чекист. Он участвовал в драке с боном, а тот написал на него заявление в полицию, и на Чекиста завели уголовное дело о хулиганстве. В руки оперативников попали и личные данные товарищей Чекиста, против которых тоже начали следствие.

«Отличный пример, когда правые боны не стесняются использовать государственный аппарат насилия и обращаться в госорганы, полицию и даже ФСБ. Мы должны действовать так же, потому что «око за око, зуб за зуб». Если нашего товарища избили, нужно подключать аппарат насилия в лице правоохранителей и наказывать человека», — убежден Расул Ягудов.

Отличным инструментом он считает депутатские запросы. Таким способом парламентарию Парфенову удалось привлечь внимание Следственного комитета к участникам турнира Nordcore, подозревавшихся в симпатиях к РДК и «Азову»**. Сам Ягудов рассказал, что недавно какой-то правый подросток напал на его друга за анархистскую татуировку и распылил перцовку в лицо. Расул с товарищами нашел виновника, вместо применения кулаков провел беседу и пригрозил судебным разбирательством. Бон извинился, пообещал впредь подобным не заниматься, и ребята пожали руки.

Могут возыметь эффект и коллективные заявления в органы, уверен Александр из Петербурга. Так можно привлечь их внимание к какому-нибудь Telegram-каналу, где продают мерч ультраправой группы M8L8TX, лидер которой Алексей Левкин — боец РДК. Однако Александр встречал несогласие коллег, которые боялись привлечь внимание силовиков к самим себе за интерес к запрещенным организациям.

«Надо не бояться, говоря жаргоном, «мусориться» и писать заявления. Почему им не зашкварно, а нам зашкварно? Только так сейчас можно бороться с этим. Эта принципиальность, из-за которой никто не выигрывает. Сейчас не то время, когда нужно полностью стоять на своих принципах. Нужно принимать более компромиссные решения, которые на перспективу дадут гораздо больше результатов, чем просто гордое «я не мусорнулся», — убежден Александр.

В доказательство он привел случай в Костроме в 2024 году, когда неонацист прострелил глаз подростку левых взглядов. Если бы товарищи нашли виновника и отпинали его, то здоровье пострадавшему это все равно бы не вернуло, а преступник остался бы на свободе. А если стрелявшего посадить и заставить оплатить лечение — совсем другое дело, добавил Александр.

Еще один важный момент, который отметили все, — враг стал сильнее. По мнению партийцев, фашизм обретает новые формы. На смену старым скинхедам и «модникам в панамах» приходят оппоненты посолиднее. Это популяризаторы национализма, правые блогеры и крупные объединения. 

«Например, «Русская община», «Северный человек», «Академисты», «Царьград», все эти правые организации. Не могу сказать, что «Русская община» — это те самые боны. То подростки, которые дерутся ни за что. А «Русская община» имеет бюджет и ресурсы, выход на большие массы людей. Совсем другой уровень, с человеческим лицом. Они могут представлять опасность», — перечислил Журавлев.

Он подытожил, что субкультура — не более чем досуг. Поэтому если у человека цель не бить кому-то лицо, а бороться с реальными угрозами, то нужно завоевывать умы людей и делать это под красным знаменем. Именно так в свое время антифашисты взяли власть в странах послевоенной Европы, напомнил Журавлев.

«Когда ты прыгнул на человека и избиваешь его, ты этим явно не привлекаешь к себе людей. Они от тебя отвернутся, будь ты хоть трижды антифашистом и воином в белых доспехах. У антифашиста должна быть главная цель — привлекать на свою сторону людей, чтобы не дать фашизму прийти к власти. У КПРФ четко сформулирована цель — борьба за власть. Другие неофициальные организации не могут такого написать, потому что сразу будут обвинены в экстремизме и заговорах», — пришел к выводу активист.

Скорее всего, уличный антифашизм если и продолжит существовать, то будет догорать на медленном огне, предположил Журавлев. А самой движущей силой движения были и будут именно коммунисты, которые и пострадают первыми при усилении фашизации общества. В интересах всех неравнодушных к проблеме —  объединиться под одним флагом, и тогда «антифашизм будет возрождаться», заключил коммунист. 

***

Ровно 17 лет назад, 19 января 2009 года, в Москве от рук неонацистов погибли антифашисты адвокат Станислав Маркелов и журналистка Анастасия Бабурова. В годовщину трагедии во многих городах России и мира пройдут акции памяти. 

* «Русский добровольческий корпус» (РДК) — запрещенная в России террористическая организация.

** Батальон «Азов» — запрещенная в России террористическая организация.