В вопросе урегулирования украинского конфликта на горизонте вырисовывается тройка потенциальных медиаторов: Реджеп Тайип Эрдоган, Дональд Трамп и наследный принц Саудовской Аравии Мухаммед бен Сальман. Каждый из них предлагает собственную кандидатуру и собственную политическую рамку. Но кто действительно способен на эффективное посредничество — и выгодно ли это кому-то, кроме самих посредников?
Турция: география, опыт и политический баланс
По мнению экспертов, именно Анкара сегодня выглядит наиболее реалистичным претендентом на роль посредника. Это связано и с геополитическим положением, и с внешнеполитическим курсом Турции, который Эрдоган последовательно продвигает под лозунгом «Мир больше пяти» — прямую отсылку к ограниченному числу постоянных членов Совбеза ООН, обладающих правом вето.
«Участие в решении глобальных проблем вписывается в текущую политику Анкары», — объясняет старший научный сотрудник Центра изучения стран Ближнего и Среднего Востока Института востоковедения РАН Амур Гаджиев.
За Турцией уже есть трек посредничества. В 2022 году Москва и Киев встречались в Стамбуле, где в результате переговоров была заключена зерновая сделка. Этот успех — редкий пример конкретного результата на фоне почти полной дипломатической стагнации по другим трекам.
«Мы помним про Черноморскую зерновую инициативу, которая была достигнута при посредничестве Анкары. Турция приняла участие в разрешении глобальной продовольственной проблемы, как ее тогда называли на Западе», — напомнил политолог.
Важное преимущество Турции — равномерно выстроенные каналы связи с обеими сторонами.
«Турция продолжает свои отношения, развивает контакты с обеими сторонами [конфликта] — и с Москвой, и с Киевом, что немаловажно и дает ей определенные преимущества», — подчеркивает Гаджиев.
Турция занимает промежуточную позицию между блоками. Это член НАТО и кандидат в ЕС, одновременно развивающий связи с Россией, Китаем и странами Персидского залива. В условиях, когда отношения между США и европейскими союзниками при Трампе охлаждаются, Турция становится потенциальной точкой консенсуса.
«Можно предположить, что мандат на представление общей позиции отдадут Эрдогану, поскольку западноевропейские государства не хотят полностью делегировать свои ресурсы и полномочия на ведение переговоров Трампу. Сам президент США тоже очень осторожен в том, чтобы предоставить такие возможности ЕС», — поясняет Гаджиев.
Стамбульская площадка логистически и политически выглядит предпочтительнее: «понятна, удобна, перспективна и наиболее актуальна», добавляет эксперт. Кроме того, Турция — региональный игрок, находящийся в непосредственной близости от театра конфликта и разделяющий последствия кризиса, включая перебои в логистике и транзите.
