Пассивный протест опаснее уличных акций

Выборы президента Российской Федерации этого политического сезона проходят несколько в иных условиях, нежели каких-то шесть лет назад. В 2012 году на фоне массовых фальсификаций на выборах в Государственную думу годом ранее, Москву и некоторые другие крупные города России охватило массовое недовольство граждан.

Сегодня можно сказать, что заметной протестной активности пока что не наблюдается. Несмотря на недовольство заметной части оппозиционеров, российское общество выглядит несколько более усталым и растормошить его не представляется возможным. Впрочем, протестные политики не теряют надежды и уже готовят свои уличные акции.

Не дожидаясь результатов выборов президента России, лидер «Левого Фронта» Сергей Удальцов уже подал заявку на проведение митинга «Нам нужны честные выборы! Обсуждение итогов выборов президента» сразу на следующий день после голосования — 19 марта.

В разговоре со «Штормом» один из руководителей уличных протестов 2011–2012 годов объяснил необходимость протеста упреждающим ударом по власти.

«Мы не прогнозируем заранее, будут нарушения или не будут. Мы, наоборот, даем власти шанс провести все в рамках закона: честно, открыто и конкурентно. Но в то же время мы должны предупредить, что молчать люди не будут, — говорит оппозиционер. — Если выборы пройдут достойно — мы порадуемся и купим цветы для Эллы Памфиловой, пошлем ей большой букет. Если же 18 марта будут твориться безобразия на избирательных участках и в комиссиях, значит народ имеет право высказать свое недовольство на улице».

Сергей Удальцов убежден, что ход предвыборной кампании этого года позволяет судить о возможных нарушениях, подтасовках и фальсификациях. Именно поэтому оппозиция должна показать готовность защищать свой выбор, в том числе и на массовых акциях.

Костяком этих митингов лидер «Левого Фронта» видит коммунистов, левых и патриотов. Оно и не удивительно, поскольку на этих выборах президента Удальцов представляет интересы кандидата от КПРФ Павла Грудинина.

На вопрос «Шторма», готов ли Удальцов взаимодействовать с другими оппозиционными силами, как это было в 2011–2012 годах, оппозиционер заявил, что при определенных условиях такая возможность рассматривается.

«За последние годы нас сильно разъединили, конечно. Есть и объективные причины, и личный, субъективный фактор играет немаловажную роль… Но если пойдет реальное народное движение снизу, думаю, тогда может возникнуть стихийная оппозиционная коалиция в рамках протестного движения», — рассуждает Сергей Удальцов.

Однако готовы ли другие оппозиционеры к объединению? Присутствует ли на улицах «дух времени», который может привести к массовым протестным акциям? Насколько кардинально политическая обстановка в России 2012 года отличается от 2018-го?

Ты помнишь, как все начиналось?

Шесть лет назад оппозиционеры, казалось бы, впервые объединились, чтобы отстоять свои политические и гражданские права. Многочисленные акции протеста начались со столичной Болотной площади 10 декабря 2011 года. По разным оценкам, митинг собрал от 25 до 150 тысяч недовольных результатами парламентских выборов. Протестовавшие требовали перевыборов и отставки главы ЦИК РФ «волшебника» Чурова, которого они обвиняли в тотальных фальсификациях.

Через две недели, 24 декабря, в столице прошла еще одна крупная акция протеста, на этот раз на проспекте Академика Сахарова — около 120 тысяч участников. Серия митингов и гражданской активности продолжалась с завидной регулярностью и далее. 4 февраля уже 2012 года, за месяц до выборов президента, крупный митинг и снова на «Болотке» — по разным подсчетам, от 35 до 200 тысяч человек.

Протестные акции впервые за много лет смогли объединить самые разные оппозиционные политические силы: либералы, демократы, коммунисты, анархисты, националисты, монархисты, простые зеваки и деклассированные элементы, не причисляющие себя к тому или иному фронту. Все они выходили с требованием честных выборов в стране, поскольку были уверены в том, что «Единая Россия» попала в парламент исключительно благодаря админресуру, подтасовке и фальсификациям. Того же оппозиционеры ждали и на грядущих президентских выборах 4 марта 2012 года.

Представители парламентской и непарламентской оппозиции в унисон трубили об изначальной нелегитимности выборов. Мол, альтернативным Путину внесистемным кандидатам чинили препятствия для выдвижения и регистрации (Лимонов, Ивашов, Явлинский не были допущены до выборов), избирательная кампания в государственных СМИ освещалась несбалансированно, шло административное давление на участников выборов. Они были уверены — второй тур неизбежен и власть делает все, чтобы его не допустить.

Провластные эксперты и политики прозвали протестующих «оранжевой проказой», которые раскачивают лодку, в которой сами и плывут. В противовес митингам оппозиции было организовано два крупных мероприятия.

«Антиоранжевый митинг» на Поклонной горе в Москве, который 4 февраля 2012-го собрал от 50 до 138 тысяч лояльных власти граждан, и 130-тысячный митинг сторонников Путина в Лужниках 23 февраля. На нем присутствовал и сам кандидат в президенты Владимир Путин.

Сразу после выборов президента 4 марта столичные оппозиционеры провели три массовые акции, одна из которых была несанкционированной. 5 марта на Пушкинской площади собралось от 14 до 20 тысяч человек. Самым популярным лозунгом протестной кампании стал «Россия без Путина!», который скандировали тысячи митингующих.

После окончания акции протеста несколько тысяч человек отказались расходиться и были разогнаны ОМОНом. В этот же день правоохранительные органы разогнали несогласованную акцию «Другой России» на Лубянской площади. По данным полиции, всего в Москве было задержано около 250 человек. В Санкт-Петербурге, в свою очередь, повязали около 300 участников несогласованного митинга на Исаакиевской площади.

10 марта еще один митинг — на Новом Арбате. Около 25 человек задержанных на 10 тысяч митингующих. Еще 60 задержанных на несанкционированной акции в Санкт-Петербурге.

Эпопея массовых протестных акций по всей стране по сути закончилась 6 мая 2012 года. Знаменитый разгон 100-тысячной толпы закончился «болотным делом», обезглавливанием протеста и скорым его затуханием. Количество митингующих шло на спад, а сами акции протеста постепенно превратились в карнавал, маргинализировались и вовсе сошли на нет.

Шесть лет спустя...

Обстановка перед выборами президента 2018 года разительно отличается от той, что была шесть лет назад. Массовыми акциями протеста не пахнет и в помине. Возможно, в том числе и потому, что выборам президента не предшествовали выборы депутатов Госдумы, сопровождавшиеся массовыми нарушениями.

Да, были отдельные протесты на протяжении последних нескольких лет, но уже не политические, а социальные. Проходили они точечно, по конкретным проблемам, но власть быстро их купировала, не позволяя разрастись.

Речь идет о протестах дальнобойщиков, недовольных «Платоном», «тракторных маршах» фермеров, недовольных рейдерскими захватами земель, протесты шахтеров из обанкротившегося ростовского угольного предприятия «КингКоул», митинги обманутых дольщиков по всей России, митинги против московской реновации и многие-многие другие.

Протест приобрел социально-экономический окрас, однако стал разрозненным, не массовым, а оппозиционные политики не смогли его возглавить и аккумулировать в единое целое.

Нет как таковой и объединенной оппозиции, которая в 2011–2012 годах в целом показала свою несостоятельность. Оказалось, что политикам разных взглядов не так-то уж и легко договориться между собой, даже перед выборами президента.

Руководитель Политической экспертной группы Константин Калачев убежден, что на сегодняшний день массовые акции протеста невозможны. Особенно с политическими лозунгами.

«Они должны были быть еще тогда, когда Навальному отказали в участии в выборах. Сейчас если какие-то митинги будут, то в лучшем случае это будет несколько тысяч человек и никакого потрясения основ политсистемы», — полагает политолог.

По мнению Калачева, очевидно, что ситуация, которую мы имеем на сегодняшний день, сильно отличается от той, что предшествовала митингам на Болотной и Сахарова. Хотя бы даже потому, что результат президентских выборов предопределен еще до старта кампании, а сами выборы носят референдумный характер.

«Не думаю, что левые, правые, условные сторонники европейских ценностей и последовательные сталинисты могут объединиться относительно результатов этих выборов. Любой результат будет крайне сложно оспорить: рейтинг одобрения Путина — за 80%, а электоральный — в районе 70%», — убежден Калачев.

Пообщавшись с оппозиционными политиками, «Шторм» пришел к выводу, что пускай «все гнило в Датском королевстве», к совместным протестным действиям готовы далеко не все из них.

«Если будут фальсификации, конечно, мы будем реагировать, в том числе и взаимодействовать с другими политическими силами, — говорит глава московских «яблочников» Сергей Митрохин. — Что касается митинга Удальцова 19 марта — я воздержусь от прогнозов нашего участия. Но если будут фальсификации, то мы будем выражать протест всеми законными способами, которые нам доступны, как это было в 2011 году. Мы будем объединять усилия с различными оппозиционными силами».

«В Компартии идут предварительные разговоры о протестных акциях в случае фальсификаций выборов. Думаю, что выход на мероприятия в той или иной форме состоится. Будет ли это мероприятие Удальцова, или это будет иной формат — мы будем решать коллегиально на бюро Московского горкома, как всегда делаем в таких случаях», — сообщил нашему изданию секретарь МГК КПРФ, 30-летний депутат Госдумы Денис Парфенов.

В ПАРНАСе Михаила Касьянова «Шторму» рассказали, что их партия поддерживает любую протестную активность против незаконных действий власти. Выборы президента России они считают нелегитимными, имитационными и готовы взаимодействовать с любыми оппозиционными силами, которые подчеркивают свою демократическую направленность.

«Левый Фронт» мы таковым не считаем. Да, мы с Сергеем Удальцовым взаимодействовали в 2011–2012 годах, но мы видим, как он и его движение сильно радикализировались в левую сторону. Никакого взаимодействия с Удальцовым у нас сейчас нет. Но если протестная активность будет на базе общей инициативы многих оппозиционных сил — мы ее рассмотрим и поддержим», — подчеркнул пресс-секретарь ПАРНАСа Даниил Зубов.

«Левый Фронт» и Сергей Удальцов являются пока что единственными, кто подал заявку на проведение митинга сразу после выборов. Подразумевается, что уличные оппозиционеры будут координировать свои действия с КПРФ и кандидатом в президенты Павлом Грудининым, к которым у представителей других политических партий много вопросов.

«При условии отслоения Грудинина и КПРФ, теоретически объединение разных сил возможно. Но поймите следующее, скорее всего, Удальцову не дадут провести митинг легально. Ему откажут. Власти будут большими идиотами, если не откажут ему, потому что в таком случае получится, что Удальцов создал площадку для Навального», — рассуждает директор Института глобализации и социальных движений Борис Кагарлицкий.

Не готовы присоединиться к протестам и националисты. Во всяком случае, та их часть, что активно участвовала в Болотной и на Сахарова.

Руководитель исполкома Национально-демократической партии Владимир Тор (настоящее имя — Владлен Кралин. — Примеч. «Шторма») полагает, что этот год будет для властей гораздо более спокойным, нежели времена перманентного разгона несанкционированных акций.

«Значимые протесты, которые приведут к изменению расклада в политической системе, этой весной не состоятся. Удальцов, конечно, может подать заявку, собрать определенное количество людей, но, кажется мне, массовой поддержки он иметь не будет, — считает Владимир Тор. — Общество достаточно инертно и устало. Оно знает имеющийся результат и не очень верит в его изменение. Сама фигура нашего «темнейшего» … к сожалению, альтернатива в обществе на сегодня отсутствует».

Глава НДП отдельно подчеркивает, что россиянам жизненно необходимо возникновение новых фигур на политическом Олимпе. В том числе и оппозиционном. Нужна фигура, которая могла бы послужить точкой сбора для всех остальных. Когда-то таким человеком был Алексей Навальный, однако он не оправдал ожиданий и не смог стать для оппозиционеров связующим звеном: «Симпатии русского национального движения он потерял однозначно».

Матерый волк уличных протестов, основатель запрещенной НБП и глава «Другой России» Эдуард Лимонов и вовсе полагает, что как таковая политика в стране отсутствует. Оппозиционеры занимаются распространением слухов и сплетен, рассуждениями о причинах своей несостоятельности и наличием или отсутствием счетов у Грудинина.

«Власть стала умнее. Оппозиция сейчас выглядит говенной и легковесной. Есть те, кто находится в избирательном меню, как в ресторане. Там никого серьезного же нет! Либо битые старые штаны, либо полный канкан в виде Собчак. Как бы она ни старалась, а талант у нее есть, но все равно получается канкан. Программа антирусская. Ей дали эту роль ультралиберального кандидата, и она будет ее придерживаться. Власть выглядит здесь гораздо честнее и надежнее, она серьезно это доказала. Все остальные — легкомысленные фраера. Словечко из моего детства», — с разочарованием в голосе и с некоторой издевкой сказал Эдуард Лимонов «Шторму».

Отчасти с ним согласны и в московском «Яблоке». Лидер столичного отделения партии Сергей Митрохин также убежден, что со времен «болотных» протестов Кремль многому научился и так нагло действовать в этот раз на выборах они не будут. При этом Митрохин допускает, что, возможно, он слишком оптимистично смотрит в будущее, и в таком случае властям грозят серьезные проблемы с легитимацией результатов выборов.

Коллега «яблочников» из стана оппозиции экс-депутат Госдумы и активный участник протестов 2011–2012 годов Геннадий Гудков также подтвердил «Шторму», что по его наблюдениям, население страны находится в депрессии. Да, народ устал от действующей власти, понимает, что ничего хорошего с ними дальше быть не может, но будет голосовать за Владимира Путина на этих выборах из соображений «лишь бы не было войны».

Однако сами протесты никуда не исчезли, убежден Гудков-старший. Изменился лишь их формат: из редких, но массовых акций в крупных городах они переросли в регулярные местечковые гражданские акции.

«Защита дворовой площадки, местного парка, гаражей, протест против свалок. Вы посмотрите, самые огромные протесты идут против свалок: в Волоколамске на прошлой неделе вышел каждый четвертый житель. В моей родной Коломне стали выходить тысячи человек, они были готовы перегораживать трассы, протестуя против организации свалки в их районе, — возмущается оппозиционер Гудков. — Когда люди выходят на эти местечковые протесты, они начинают понимать, что сгнила вся система. Мы можем наблюдать неизбежное перерастание такой локальной борьбы в будущие политические потрясения. Закон перехода количества в качество будет работать. Количество мелких протестов будет рождать новое качество политической борьбы».

Данные Центра экономических и политических реформ косвенно подтверждают слова бывшего эсера Геннадия Гудкова. По подсчетам экспертов, к концу 2017 года протестная активность граждан выросла на 60% по сравнению с началом года. Политический протест действительно уступил место социально-экономическому.

Наибольшее число протестных акций, говорится в докладе, было зафиксировано в Ростовской области, Краснодарском крае, Свердловской области, Новосибирской области, Москве, Московской области, Омской области, Карелии, Санкт-Петербурге, Волгоградской области, Саратовской области, Приморском крае. На эти данные был вынужден отреагировать и сам пресс-секретарь президента Дмитрий Песков, который назвал их неудивительными, учитывая, что речь идет о предвыборном годе.

«Сегодня могут сработать только социальные факторы, нарастающие проблемы в обществе. Медицина, поборы, плохое образование, некачественные продукты, отсутствие денег, рост цен, снижение покупательной способности, падение доходов. Эти социально-экономические факторы будут ключевыми в нарастании протестной активности», — уверен оппозиционер Геннадий Гудков.

Однако с внесистемными политиками не совсем согласны эксперты. Директор Института региональных проблем Дмитрий Журавлев хоть и подтверждает недовольство населения бытовыми условиями жизни, все же не ожидает серьезных протестов именно по итогам выборов президента. Более того, политолог отмечает, что уличная активность граждан для властей даже полезнее, нежели тихое негодование на кухнях. Хотим мы того или нет, медленно, но верно российское общество возвращается в 80-е годы.

«Люди, вышедшие на улицу, — это не очень большая проблема. Ну вышли, по холоду побегали и вернулись домой. А вот те, которые не вышли на улицу, а сидят на кухне и костерят власть нехорошими словами — это, как показала история советской власти, очень опасно. Они перестают быть опорой не просто власти, а всей социальной структуры, — подчеркивает Дмитрий Журавлев. — Лучше бы протестов не было вообще, но если они будут, то пусть лучше активные, чем то, что у нас было в начале восьмидесятых, когда все сидели на кухнях, материли власть и говорили: не дай бог они к нам обратятся за помощью, ух мы им покажем! После чего три алкоголика тремя подписями свалили государство, которое не смогла свалить мировая война».

Несмотря на то что обстановка в стране, казалось бы, выгодно для властей отличается от 2012 года, определенное брожение умов в основной массе населения присутствует. Сохраняется иллюзия того, что все тихо, хорошо и спокойно. «Все идет по плану», как пел незабвенный лидер «Гражданской обороны» Егор Летов.

Как мы знаем от классиков, исторические события повторяются дважды: первый раз в виде трагедии, второй — в виде фарса. Наше общество характеризуется некой хаотичностью. Оно способно достаточно внезапно колебаться и меняться под воздействием ситуации. Однозначно говорить о том, что какие бы то ни было протесты после выборов в принципе невозможны, пожалуй, нельзя. А вот способна ли власть адекватно реагировать на внутренние раздражители — покажет время.