Украина на пороге новой гражданской войны. Теперь по религиозным причинам

15 декабря в Киеве состоялся так называемый объединительный собор, он ознаменовал появление новой православной церкви Украины. В нее вошли Украинская православная церковь Киевского патриархата и Украинская автокефальная православная церковь.

Каноническую, то есть признанную, Украинскую православную церковь, к названию которой теперь добавляют приставку «Московского патриархата», хотят объявить вне закона и лишить храмов. Для этого в Верховной раде Украины пытаются продавить законопроекты, по которым любой приход можно очень легко перевести в новую церковь даже против воли прихожан.

Заместитель главы синодального отдела Украинской православной церкви по внешним связям протоиерей Николай Данилевич описал, что происходит в стране с точки зрения православия.

Как вы оцениваете получение Украинской церковью Киевского патриархата автокефалии?

Крайне негативно. Потому что это не получение автокефалии, а легализация раскольников, или попытка легализации раскола. Потому что в результате мы имеем объединение УАПЦ и УПЦ КП — вот и все. К ним присоединились два архиерея канонической церкви, которые фактически ушли в раскол.

Церковь Киевского патриархата — по сути раскольники, были и остались. Очень прискорбно, что их признание произошло по инициативе Константинопольского патриархата — первого среди равных, который, получается, сам ушел в раскол.

Если говорить про Епифания, главу так называемой новой церкви, то он получил сан от Филарета, который предан анафеме и отлучен от Украинской православной церкви. Никто этого решения не отменял. Получается, рукоположение не имеет силы, и Епифаний — мирянин, управляющий церковью.

Для обычного прихожанина церкви в чем разница между новой церковью и канонической?

Разница есть, как, например, есть разница между Украиной, ДНР и ЛНР. Украина — признанное государство, которое входит в ООН и пользуется всеми правами на международной арене. ДНР и ЛНР тоже государства, но никем не признанные. Квазиструктуры.

Так и с церквями. В признанных есть благодать, совершается таинство и таинство действительное. В непризнанных, или в раскольниках, или, говоря образно, у «церковных сепаратистов» таинства не действительны.

Если обычный человек примет крещение или венчание в этих церквях, то эти таинства не будут признаваться настоящими.

Прихожане должны решать, присоединится ли их приход к новую церкви, но кто такие прихожане? Списков-то в храмах нет. Не получится ли ситуация, что приедут люди в спортивных костюмах и решат все сами?

Угроза такого сценария действительно есть. Прецеденты, к сожалению, существуют. С 2014 года у нас отняли около 50 храмов. Это делали представители Киевского патриархата при силовой поддержке радикалов от «Свободы», «Правого сектора» и других, а также при попустительстве со стороны власти.

Нас обвиняли в том, что на востоке Украины идет война, а мы принадлежим Московскому патриархату и — соответственно — предатели родины. 

Этим действиям пытались придать законный вид. Собирали общину села, голосовали за переход храма под начало Киевского патриархата, но не спрашивали об этом общину храма. Все делалось без их ведома, и в итоге прихожан выгоняли.

Многие храмы нам удалось отсудить обратно. Тут наше государство столкнулось с проблемой, что по существующим законам оно не может рейдерским образом захватывать наши церкви, поэтому оно меняет закон. Суть законопроекта №4128 — дать возможность сторонним людям право голоса в решении вопросов, касающихся только прихода. В этом проблема.

Чтобы этому противодействовать, мы, может быть, будем возвращаться к так называемому фиксированному членству, как у протестантов. Будем списки составлять — это приход, а это не приход. Это прихожанин, а это «прохожанин». Судьбу храма должны решать только те, кто туда ходит постоянно.

Ожидаете ли Вы, что некоторые приходы будут переходить в новую церковь добровольно?

Массового перехода не будет. Пока сложно говорить о цифрах. Десятки, возможно сотни, но вряд ли тысячи. Главным образом переходить под крыло новой церкви будут в селах. Там, как правило, по одному храму, и за каждый будут бороться. В городах их несколько, всегда можно выбрать — в какой именно ты хочешь ходить.

Массовости не будет еще по одной причине. Все видят, что преданный анафеме Филарет фактически остался при власти. Новая церковь не признана, да и вряд ли будет, остальными церквями. За раскольников выступает только Константинополь, остальные, по крайней мере, пока, этого решения не поддерживают.

Украина, вместо того чтобы стать лабораторией единства и объединения, стала сейчас пороховой бочкой для всего православного мира.

Здания храмов и церковные постройки как-то юридически закреплены за УПЦ?

Украинская православная церковь — это конгломерат общин. Согласно нашему законодательству статус юрлица имеет только община, приход. Выходит, у нас 12,5 тысячи юридических лиц. Каждая община, монастырь, семинария, духовное учебное заведение, миссия. Все постройки находятся на балансе общин.

Решать, что делать с этими постройками, государство не в праве. Это право собственника. Кроме, разумеется, ситуаций, когда храм является памятником архитектуры и находится на балансе у государства.

Киево-Печерская лавра?

Да. Киево-Печерская лавра на балансе государства. Это наследие ЮНЕСКО. Община монахов, по сути, — арендаторы. Государство может сказать, что не признает нашу церковь, и отобрать у нас эту святыню. Теоретически такое возможно.

Возможен ли в принципе силовой захват храмов?

Вполне. Потому что за последние четыре года мы это видели, и ничему не удивимся. Даже если в теории это кажется невозможным, то на практике возможно все.

Даже несмотря на то что президент Украины на днях обратился к радикальным силам и попросил их не захватывать приходы. Как он сказал, — «Московского патриархата в Украине», а на деле — Украинской православной церкви. Близко к тексту цитирую: «Вы захватываете это не у Москвы, а у общин. У граждан Украины, у украинцев». 

Призывы есть, но услышаны ли они будут, пока вопрос.

Тем не менее тот факт, что несколько тысяч человек стоят под стенами Верховной рады и протестуют против новых законов, говорит о том, что люди будут защищать свои храмы.

Там, где не удастся, будут строить другие храмы, как это было на Западной Украине с 2014 года. После того как у людей забирали храмы, они строили новые. В итоге старые стоят полупустыми, а новые полны народа.

Допускаете ли, что президент Порошенко может запретить УПЦ МП?

Вряд ли он будет запрещать. Это чревато религиозной войной, нарушением гражданского мира. Но попытаться переименовать УПЦ могут попробовать.

В Верховной раде ставят на голосование законопроект №5309, согласно которому религиозная организация, которая имеет свой духовный центр в государстве, признанном Верховной радой государством-агрессором, обязана отобразить в своем названии связь с этим центром.

Они хотят, чтобы мы назывались или Русская православная церковь в Украине, или Московского патриархата, или как-то по-другому. Чтобы было четко понятно, что есть Украинская новая церковь, а есть мы.

Более того, на повестке дня стоит законопроект №4511, согласно которому религиозная организация должна согласовывать назначение своего высшего духовенства — митрополита, епископов или даже священников — с государством в лице министерства культуры.

То есть возвращается советская практика. Когда в СССР были уполномоченные по религии, с которыми церковь вынуждена была согласовывать назначения священников. Вот что они хотят.

И то, что президент Порошенко в сентябре прошлого года заявил, что не подпишет такой законопроект, даже если его примут, ничего не гарантирует. Верить ему оснований нет.

Государство сейчас оказывает давление на церковь. Пытаются принять дискриминационные законопроекты. Это нарушение принципа равенства религиозных организаций перед государством и законом. Это немыслимо в правовом европейском демократическом государстве. Это противоречит как законам Украины, так и европейским правовым нормам.

Надо понимать, что в стране миллионы наших православных верующих. Граждан Украины. Делать их чужими — неразумно, опасно и недальновидно.

Будут ли активные действия до выборов президента Украины?

Сложно сказать, ситуация меняется каждый день. Причем до обеда одни новости, после обеда другие. По крайней мере, они надеются выжать максимум из сложившейся ситуации. После 31 марта все может измениться. В какую сторону — никто не знает.