Бичи, священники и сборище наркоманов

Просто слово

Документалисты — это одно из самых шумных и скандальных сообществ, окормляемых Министерством культуры. Публике они известны главным образом благодаря острому на язык режиссеру Манскому и его фестивалю «Артдокфест», который Минкульт как раз не поддерживает по принципиальным соображениям. Индустрия же знает документалистов как тех самых счастливчиков, которым вообще не надо думать о зрителе. Снимаешь — и сдаешь на хранение. Бывает, что на пленке невозможно разобрать ни изображение, ни звук. Бывает, что носители и вовсе сдают пустыми. Тем не менее, государство считает кинохронику важным элементом культурной политики, а потому выделяет на такую деятельность пусть небольшие, но все-таки деньги. Обычно на 200-300 фильмов выделяют 800-900 миллионов рублей ежегодно. Пустячок, а приятно!

Союз кинематографистов России давно лелеет мечту поставить документалистику на более широкие рельсы. Именно эти планы киношники недавно обсуждали на площадке Госфильмофонда. Способы добывания денег и выбивания полномочий — традиционная тема корпоративных посиделок. Что всерьез шокировало общественность, так это идея воссоздания кинолетописи, которой на совещании уделили очень много внимания.

Сегодня, в XXI веке, многие вообще не понимают, что это такое. А все ведь очень просто! Кинолетопись — это такие фильмы, которые фиксируют важные события и приметы времени. Вот через 50 лет кто вспомнит о вейпах, гироскутерах и фуджет-спиннерах? Кто разоблачит Грудинина, пристыдит Собчак, посмеется над свалившимся в ручей братаном, умилится последней постановке Константина Богомолова? Да никто. Вкус 2017 года будет безвозвратно утрачен.

Нет, они правда так думают. «Будущие жители Российского государства будут знать и видеть движения в работе Ленина, Сталина, Хрущева, Брежнева, Горбачева и чуть-чуть Ельцина. А деяния президента и премьер-министра сегодняшних для потомков будут неизвестны. Они будут известны только в книгах, каких-то напечатанных воспоминаниях», — делились своими соображениями делегаты.

Неудивительно, что блоги и Telegram-каналы поспешили объявить совещание сборищем наркоманов. В той ситуации, когда миллиарды часов видео ежедневно снимают все — от школьников до спутников Земли, — говорить о том, что какие-то события остались без камеры, довольно самонадеянно.

Впрочем, созвавший совещание режиссер Сергей Мирошниченко уверен, что тонны цифрового хлама никогда не заменят профессиональное свидетельство режиссера-документалиста. Ведь те же журналисты снимают не героев, а самих себя. «Я видел блестящий репортаж о строительстве «Силы Сибири». Там ходит замечательная симпатичная девушка, очень обаятельная, я прямо могу сказать — супер! Она находится в кадре постоянно! У нее хорошая фигура, но это невозможно взять в летопись», — рассказал «Шторму» Мирошниченко.

Он очень досадовал на то, что никому никогда и в голову не придет снять фильм об архитекторе Керченского моста. Вот селфи делать на инженерном сооружении — это пожалуйста, а фильм про архитектора если и снимут, то обязательно рядом с великим человеком будет маячить журналист со своими вопросами, которые через 50 лет никому не будут интересны.

Режиссер признает, что «летопись» — это просто слово. Бренд. Пусть на сайте Союза кинематографистов дело представлено именно так, в действительности никто не собирается возрождать киножурналы, которые в советское время показывались перед сеансами. Слово «кинолетопись» использовалось только для того, чтобы усладить слух возрастных членов профессионального сообщества.

Кто знаменитый, а кто в интернете пишет

Чего действительно хотели бы документалисты, так это создать структуру наподобие Фонда кино, которая точно так же, как институция Антона Малышева, была практически независима от руководства Минкульта. Там проводились бы питчинги, и те же ученики Марины Разбежкиной могли бы участвовать в конкурсах и получать деньги так же, как сейчас участвуют Роднянский, Сельянов и Бекмамбетов.

«Главная проблема — это само наше сообщество. Вот игровики договорились — и у них сразу и кассовые фильмы появились, и арт-фильмы. Чем плоха «Аритмия», чем плоха «Нелюбовь»? Они лучше многих наших документальных картин. А мы не можем договориться о правилах игры, обсуждаем исключительно, что кто-то кого-то хочет обмануть и обобрать, принудить, создать схему», — досадует Мирошниченко, в 1999-м снимавший вместе с Манским по заказу РТР фильм «Неизвестный Путин». То кино вполне тянуло на летопись, да и «Трубу», и «Тело Ленина» вполне можно хранить в соответствующем разделе архива.

Другое дело, что у государственных документалистов нет таких бюджетов, как у Манского, и во многом поэтому фильмы у них получаются довольно слабенькие.

Между тем, Мирошниченко подчеркивает, что Разбежкина с Манским — вовсе не самые знаменитые. «Самый знаменитый — Пелешян. Он великий документалист, его даже сравнивать нельзя с этими людьми. Есть Виктор Косаковский — он выдающаяся личность. А медийные лица — это, конечно, да. Я рад за них, что они медийные», — пояснил он свою мысль.

Мирошниченко не отрицает, что большая часть документальных фильмов, которые производятся сейчас, — самый настоящий шлак. «40 процентов бичей, 40 процентов священников», — цитирует он знакомого архивиста.

Конечно, такого жанра, как государственная кинолетопись, сегодня нет ни в одной стране мира. Та же Библиотека конгресса просто закупает во всем мире достойное документальное кино. Но для России это не решение. «Если мы пойдем по такому пути, то для многих свободных документалистов, например, для учеников Разбежкиной, это будет конец. Потому что тогда уж точно Архив не будет закупать ничего, в том числе по идеологическим причинам. Сейчас мы хоть как-то можем влиять на то, чтобы были свободные картины. Но если закупать будет чисто государственная структура, Архив, тогда — все, конец», — считает режиссер.

Сама Разбежкина уверена, что единственная цель официозных документалистов — освоение новых бюджетов на пропаганду. «Кинолетопись — вид кинодокументалистики, законченное производством произведение кинопериодики, регулярно создаваемое в пропагандистских целях съемочными группами в духе образной публицистики на основе социально-политических реалий, происходящих в регионах Российской Федерации, в случае необходимости — за ее пределами», — процитировала она материалы совещания, просочившиеся в интернет. Разбежкина отметила, что здесь, во-первых, нужен перевод с русского на русский, а во-вторых, довольно откровенно изложены ориентиры. «Киножурналы создавались везде, где были киностудии, во всех республиках. Там на первом месте всегда была информация о том, что прошло какое-то очень важное совещание или приехала очень важная делегация, а на втором месте — рассказы о хороших людях в регионе. Вот приблизительно в такой структуре они и мыслят сегодня», — сказала «Шторму» Разбежкина.

Режиссер  отметила, что вместо того чтобы давать региональным студиям подачки, им можно было бы помочь с оборудованием, технологиями, обучением, однако для того чтобы снимать пропаганду, достаточно видеокамеры с одной кнопкой, так что подобными вещами никто не занимается. Если же речь о хранении, то в первую очередь стоит разобраться в судьбе документальных фильмов, исходники которых были переданы в Петербургский архив. Часто бывает непонятно, где получить разрешение на прокат этих фильмов. И в этой связи возникает вопрос, что с архивом? Он затоплен? Он существует только на бумаге?

Для Разбежкиной летопись — это все, что снимается сейчас. Но такой критерий устраивает не всех, потому что многое из того, что снимается, сложно отнести к пропаганде.

«Если  часть денег на летопись уйдет из и так скудного бюджета документального кино, то это будет совсем паршиво», — подытожила Разбежкина.

Антихайп

Казалось бы, все прогрессивные силы смеются над летописью и воспринимают ее обсуждение, как скверный анекдот. Это не совсем так.

«Кинолетопись — это когда-то было важнейшее дело. Наш «Лендок» ее делал. Оттуда выросли такие люди, как оператор Алишер Хамидходжаев. Что касается Сергея Мирошниченко, то он прекрасный документалист. Проблема в том, что летописью вряд ли будет заниматься его студия», — сказала «Шторму» киновед, главный редактор журнала «Сеанс» Любовь Аркус.

По ее словам, есть существенная разница между тем, как снимают телевизионные репортажники, и тем, как снимают летописцы. Ведь летопись — спланированное дело. В советское время у редакторов было четкое понимание, какое событие надо обязательно зафиксировать для вечности. Сейчас же самые ничтожные ивенты запечатлены в мириадах сюжетов любого типа, а по-настоящему знаковые зачастую остаются без камеры.

Аркус привела такой пример: есть огромное количество съемок Серебренникова за решеткой в Басманном суде. Эти кадры есть у всех топовых СМИ. А озаботился ли хоть кто-нибудь съемками последнего спектакля Серебренникова (видимо, «Маленьких трагедий». — Примеч. «Шторма»)? «Если я снимаю документальный фильм о Кирилле Серебренникове,  то не могу, как раньше, пойти в архив, заказать себе все, что мне нужно по фамилии «Серебренников», отсмотреть и отобрать для своего фильма — нет, я не смогу этого сделать. Мне нужно будет это разыскивать, и я не уверена, что мне удастся разыскать все. Потому что на тех же ресурсах будут только громкие события», — пояснила киновед.

Так или иначе, Министерство культуры пока не спешит давать оценку предложениям кинообщественности. Однако бывший начальник департамента кинематографии Вячеслав Тельнов, недавно возглавивший Госфильмофонд, скорее, склонен солидаризироваться с Разбежкиной. «Кинолетопись — это все, что снимается сейчас», — сказал он в беседе со «Штормом». Он также подчеркнул, что государство должно не только выделять деньги на документальные фильмы, но и добиваться, чтобы зритель их видел. Пока что в прокате и на фестивалях пользуются успехом главным образом те картины, которые не имеют никакого отношения к Министерству культуры.

Остается понять, какую позицию по этому вопросу займет Ольга Любимова, сменившая Тельнова на посту начальника департамента кинематографии Минкульта. На запрос «Шторма» в ведомстве пока не ответили.