Великое благо избирательного правосудия

В деле Кирилла Серебренникова уже, кажется, не осталось «белых пятен». Его успели обсудить даже самые ленивые и медлительные журналисты и эксперты. Однако есть ракурс, в котором оно обретает неожиданное измерение: это сильно запоздавшая история успеха и падения человека либеральных воззрений, сумевшего конвертировать свое инакомыслие в личное благосостояние. 

Этот совершенно обычный и даже неукоснительный по меркам 1990-х годов сюжет сегодня воспринимается как искаженное эхо проклятой, почти забытой эпохи либеральных реформ.Тогдашние представители крупного капитала, разбогатевшие на скупке за копейки промышленных активов страны, рассуждали о законах рынка, конкуренции, демократии, хотя ко всем этим прекрасным вещам их деньги не имели ровным счетом никакого отношения. Они прикарманили гигантскую собственность вовсе не потому, что были удачливыми предпринимателями, менеджерами, сумевшими вписаться в рыночные отношения первыми. Вот просто совсем нет. Большинство из них воспользовались преференциями, полученными по тем или иным причинам прямо из рук команды, находившейся у власти. Кое-кто был вхож в высокие кабинеты, а некоторые эту власть представляли сами. Состояния, сколоченные подобным образом, так и остались у своих владельцев – тех, кому удалось их удержать, – но приход Владимира Путина лишил крупный капитал возможности фактически напрямую управлять страной и за счет этого получать баснословные доходы.

Сравнение Серебренникова с Ходорковским мне представляется очень точной аналогией. Михаил Борисович претерпел мучения за свое неуемное старание приватизировать не только промышленные активы, но и политические. 

И в этой ситуации правосудие тоже действовало избирательно: другие олигархи, которые также не гнушались прикупить себе немножечко партий и чиновников, но делали это менее агрессивно, нежели Ходорковский, остались на свободе.

Именно это долгое время и вменяли в вину президенту. Дескать, сажать надо было всех, а ответственным назначили только одного. 

Мне такая постановка вопроса всегда казалась как-то уж слишком кровожадной и малоосуществимой, поскольку, если уж начистоту, сажать действительно пришлось бы очень многих, потому что фактически весь бизнес начала 1990-х – и крупный, и средний, и даже мелкий – был насквозь криминальным. Нельзя было дать отмашку на репрессии и ограничиться каким-то узким кругом лиц; пришлось бы грести всех подряд и целыми составами отправлять в лагеря тысячи и тысячи человек.Такова логика карательной машины. Включившись по конкретной теме, связанной с хищениями, коррупцией, незаконным захватом собственности, она уже не может остановиться, пока не найдет и не изобличит всех, виновных в этих преступлениях. 

То, что руководителю России удалось вразумить капитал посредством одного показательного процесса, говорит скорее о предельно гуманном подходе, который сторонится радикальных методов воздействия. У Путина, когда он пришел на смену Борису Ельцину, вообще был карт-бланш на массовые репрессии. Народ, осатаневший в 1990-е от разрухи, воровства, разгула преступности, произвола чиновников, национализма окраин, отчаянно жаждал мести, желал, чтобы новый президент воспользовался карающим мечом правосудия и самым примерным образом наказал бы армию распоясавшейся сволочи. Я думаю, что если бы тогда олигархов, чиновников, бандитов стали развешивать на фонарях, люди приняли бы это с восторгом и умилением. Но глава государства не стал делать ставку на неизбирательное правосудие и ограничился точечными, фактически вегетарианскими мерами.

И ведь этого и впрямь оказалось достаточно, чтобы олигархат осознал в полной мере, что отныне больше не стоит закупаться политическими цацками и бирюльками, что он может пастись на своем поле, границы которого теперь маркированы предельно конкретно. Кому и зачем понадобилось заливать деньгами пространство либеральной и творческой фронды, разговор отдельный. Но точно так же, как в свое время лучшие люди страны – комсомольцы, партийные бонзы, чиновники – получили доступ к народному добру, по чьей-то начальственной воле ход к государственным средствам открыли творческой интеллигенции. Открыли не в обмен даже на лояльность – это бы хоть как-то объясняло логику принимавших решения. А просто так. 

При этом финансировали прежде всего именно тех, кто не скрывал своего критического отношения к власти, государству, народу, а в области культуры делал ставку на эксперимент и разрушение сложившихся правил и канонов. Сами творцы, как мне кажется, полагали, что где-то в недрах государственной машины есть тонкие ценители их гения, которые таким грубым способом – выдавая огромные средства по первому требованию – выражают «пред созданиями искусств и вдохновенья» свой «восторг умиленья». Если это действительно так, то государственные деньги они по праву считали своими, а соответственно, верили, что могут ими распоряжаться, как Бог на душу положит.

В результате отголоски каких-то странных историй о деньгах, пропавших в банке, или о баснословных суммах наличных, уносимых из высоких кабинетов, мы понимаем, что представители творческой свободомыслящей интеллигенции – люди очень и очень небедные. Нам известно и о скандалах, связанных с покупкой зданий для театров, ремонтом этих зданий, о чем-то похожем. Новости криминального плана из мира культуры появляются на лентах с завидной частотой.Надо полагать, и здесь пришла пора наводить порядок. Практика заливания деньгами себя полностью дискредитировала, а еще и напрочь развратила самих творцов. Но не стоит снова начинать эти бесконечные споры об избирательном правосудии. Если вдруг, не дай Боже, оно окажется неизбирательным, то мы рискуем увидеть на нарах изрядное количество коллег Серебренникова. Никому от этого лучше не станет. Думаю, что всегда лучше обойтись малой кровью, продемонстрировав с помощью показательного процесса, что люди просто ошиблись, предположив, что им выдаются в безраздельное владение государственные средства за красивые глаза и выдающиеся таланты.

Кроме всего прочего, я уверен, нынешнее руководство России и на сей раз не станет реагировать на кровожадные призывы «тогда уж наказывайте всех», поскольку отличается редкостным миролюбием и гуманизмом.

Фото: © GLOBAL LOOK press