«Меня изнасиловали в застенках СБУ»

Эдварда Сноудена образца 2020 года зовут Евгений Василькевич. В отличие от американского «коллеги», наш герой был широко известен и до побега в другую страну с папкой секретных документов. Журналист, один из основателей движения FEMEN (прославилось уличными акциями, во время которых девушки-активистки обнажали грудь в публичных местах и выступали с политическими лозунгами); потом — участник Майдана. Карьера Василькевича оборвалась 6 июня 2015 года, когда Служба безопасности Украины (СБУ) арестовала его, подвергла пыткам и изнасилованию. План силовиков был прост: запугать и склонить к сотрудничеству, чтобы Василькевич стал осведомителем и выполнял грязные поручения кураторов. Например, втирался в доверие к людям, которых Киев считал «представляющими угрозу», и сливал СБУ информацию, необходимую для оперативных мероприятий против «неблагонадежных» — вплоть до их ликвидации.

Не хочешь сотрудничать? Дело твое — оставайся в тюрьме. На Украине сейчас под таким дамокловым мечом — или уголовка, или негласная работа на СБУ — ходит едва ли не каждый заметный активист.

Выбора у Василькевича не было — стал агентом. Его поселили на конспиративной квартире СБУ в центре украинской столицы близ улицы Ильенко, давали задания по слежке за оппозиционерами наподобие журналиста Павла Шеремета, впоследствии убитого в Киеве.

Но Василькевич все это время вынашивал план мести. И стал собирать материалы о противозаконной деятельности СБУ. К каким-то сведениям он имел доступ как агент. Какие-то достал через друзей по несчастью — таких же активистов, принужденных к работе на «гэбуху».

Собрав папку с компроматом, Василькевич сбежал в Европу. Как именно — из соображений безопасности сказать не можем. Там он стал писать книгу на основе собственных воспоминаний и добытых документов.

Приводим отрывки из книги — о том, как Служба безопасности Украины фальсифицирует уголовные дела и подвергает людей пыткам, чтобы склонить их к сотрудничеству.

СБУ фабрикует дело несуществующих сепаратистов

 Из воспоминаний Василькевича:

«Я цыган, родился в поселке под Одессой, в Кривой Балке. Ходил в деревенскую школу с украинским языком обучения. Однажды, когда я вышел на школьную сцену и ко мне были прикованы глаза всех в зале, я подумал: «Это мой путь». Хотелось быть услышанным, сражаться за правду.

Через много лет с тем же желанием я вышел на киевский Майдан. Потом оказался в городе Николаев, благодаря своей известности нашел работу журналистом. Это было лучшее время в моей жизни. Я хорошо зарабатывал, купил дорогую камеру для репортажей, одежду, о которой и мечтать не мог в детстве, посылал деньги родным. Будущее сияло яркими красками».

Увы, в тот момент СБУ уже положила на него глаз. И принялась готовить «вербовку через уголовку» — по схеме, о которой мы писали выше. Судя по документам из «папки Василькевича», силовиков могли заинтересовать не только широкие связи Евгения среди политактивистов, но и его яркая, нестандартная внешность. И, скажем так, не вполне ординарные манеры (ранее Василькевич проводил в Киеве акцию в поддержку гей-парадов). С точки зрения СБУ, такой оригинал стал бы идеальным агентом, который легко мог бы внедряться в доверие и разрабатывать интересующие службу «объекты».

Из воспоминаний Василькевича:

«Когда СБУ надо показать «результаты работы», а заодно завербовать новых осведомителей, которые будут у службы на крючке, — с помощью провокаторов организуется фейковая террористическая организация, а СБУ ее героически разоблачает. Против людей, объявленных членами этой мифической ячейки боевиков, фабрикуются дела. Кого-то просто сажают, самых ценных — вербуют, шантажируя уголовкой».

В случае Василькевича такой дутой террористической группой стала никогда не существовавшая «Народная Рада Бессарабии». По версии СБУ, эта мифическая организация (состоявшая, понятное дело, из «российских агентов») готовила восстание.

При этом, фабрикуя дело, в СБУ даже элементарно не могли связать концы с концами. Например, в июне 2015 года объявили об аресте в Николаеве сразу 52 (!) участников «сепаратистского заговора». На следующий день в заявлениях фигурировала уже другая цифра — 47 человек.

Позже журналисты раскопали имена лишь трех из них. Ими оказались местные активисты, которые, видимо, чем-то не угодили органам госбезопасности. Остальные то ли 44, то ли 49 «участников заговора» как в воздухе растворились, их фамилии не проходят ни по одному уголовному документу, то есть весь заговор — фейк.

6 июня 2015 года по тому же делу взяли и Василькевича.

На моих глазах убили человека

Из воспоминаний «украинского Сноудена»: «Меня задержали, на моей съемной квартире при обыске «обнаружили» гранату «Ф-1» — доказательство, будто я готовил теракт как член «Народной Рады Бессарабии» (в реальности не существовавшей)».

Граната лежала в моем шкафу, завернутая в простыню. Туда ее заранее подбросили — две пожилые соседки видели, как эсбэушники в мое отсутствие вошли в квартиру и копошились там.

Потом, уже задержанного, меня притащили на мою квартиру и во время обыска просто вытряхнули якобы найденную гранату из простыни, не боясь детонации, — знали, что у нее нет взрывателя. С настоящей боевой «Ф-1» они никогда бы не стали рисковать — еще рванет. Позже следователь эту гранату и вовсе изъял из дела и уничтожил. Почему — тоже ясно. Нет улики — невозможно доказать, что там нет моих биологических следов и оружие подброшено. Но все это было потом…

После задержания меня доставили в здание николаевской СБУ через черный ход (чтобы не отмечать в журнале посещений). Накинули на голову мешок, потащили волоком по коридору. От страха, думая, что меня будут убивать, я орал и пытался зубами разорвать мешок. Меня притащили в некое помещение, где раздавался чей-то тонкий скулеж. Я понял, что это скулит человек, и еще понял, что в этом помещении не слишком светло и находятся, кроме меня, еще с десяток людей. Чего от меня хотели, я не догадывался, был в шоке, да и любой бы на моем месте тоже впал в панику.

«Стреляй его, суку, кончай его», — услышал я. Над моей головой прозвучал выстрел. Не попали. А следующий — попадут. За что?

Требования сознаться. Отборный мат. Сознаться в чем? Опять выстрел поверх головы. Потом сквозь ткань я увидел словно бы зажегся фонарик. Очень яркий, пламя продолговатое. С меня сорвали футболку, я почуял запах паленого мяса и чей-то рев. Сообразил — это я и реву, потому что мне жгут плечи чем-то раскаленным, а свет шел от предмета, которым меня жгли, — наподобие большой турбозажигалки для паяния.

Меня швырнули на что-то твердое, стащили кроссовки и принялись жечь ноги, я снова учуял запах собственного паленого тела и снова заревел. В том, что меня убьют, я не сомневался, было все равно, кто меня жжет и зачем. Я думал: «Скорее бы уже прикончили».

В мыслях мелькали обрывки молитвы «Отче наш», лицо мамы, еще почему-то воспоминание: раздавленная машиной собака на проезжей части. Я тогда прибежал домой, забился в угол, трясся и не мог объяснить бабушке, что увидел на улице. Но тогда мне было 10 лет, а сейчас я, взрослый, вспомнил ту картину, кровь на дороге, и точно так же трясся и кричал от ужаса. Я был той же собакой, чья жизнь закончилась внезапно и страшно.

Наконец с меня сняли мешок, и я увидел, что нахожусь в полутемном большом гараже. У стены сидел мужчина, как мумия, связанный скотчем; его голова тоже была обмотана скотчем, так, чтобы он не мог говорить. Это его скулеж я и слышал вначале.

Кроме него, в гараже находились еще человек 10, как я понял, тех, кто меня притащил сюда и пытал. Я продолжал оставаться связанным, беспомощным, но теперь хотя бы мог видеть. И того, что я увидел, не забуду никогда.

Мне сказали: «Смотри, вот так сейчас будет и с тобой». На моих глазах этому человеку медленно перерезали горло. Он дрожал, продолжал скулить, полилась кровь и что-то еще из раны на горле. Запах крови и еще какой-то сладковатый, незнакомый мне запах…

Это снится мне уже пять лет, очень часто. Его жалобный тихий захлебывающийся вой, кровь… И еще снится, что я похоронен заживо, связанным, очнулся в гробу, надо мной крышка, а я не могу даже пошевелиться, задыхаюсь. Просыпаюсь в поту, с резким сердцебиением и головной болью, еще минуту не могу прийти в себя…

И так часто, очень часто я просыпаюсь уже пять лет. Это последствия ПТСР — посттравматического стрессового расстройства. Для меня такие сны — изматывающая и постоянная ночная мука. Иногда хочется не спать никогда. Спать — страшно…

Как мне объяснили, я должен сознаться в том, что я руководитель сепаратистской террористической организации «Народная Рада Бессарабии». Я кричал: «Нет, я к этому не имею отношения, я известный человек, руководитель движения FEMEN». Мне сказали: «Ты больше не будешь руководить ничем, а известен будешь как «петух».

Мне угрожали убийством, расстреливая холостыми патронами, имитировали мои похороны, пытали, душили и в конечном итоге… изнасиловали. Это сделал офицер СБУ Александр М.

Меня держали несколько человек, а он наслаждался то ли сексом, то ли моей беспомощностью, насилуя меня. Никогда не забуду эти страшные минуты. Мне казалось, что большего унижения я не испытывал никогда и не испытаю потом. Но когда М. насладился своей ролью и отвалил от меня — пытка продолжилась. Еще одно изнасилование. Они говорили мне, что делают это дулом автомата (и то же самое я позже рассказывал журналистам, в ряде интервью упоминается эта деталь) — но в дальнейшем медэкспертиза установила: использовалось нечто вроде железного крюка. Боль была невыносимая, по моим ногам текла кровь.

Здесь был не только тупой садизм, но и тонкий расчет. Изнасилование часто применяется, чтобы дискредитировать человека или заставить молчать о совершенных против него преступлениях — таких, как фабрикация дела. Никто не расскажет о таком, опасаясь позора. Однако сейчас я говорю, потому что хочу донести до вас правду.

А тогда я с ужасом осознал: или соглашусь на сотрудничество со службой, или погибну, а было мне всего 25 лет!»

* * *

Какие юридические ухищрения следователи СБУ использовали для фабрикации дела об участии Василькевича в фейковой «террористической группе» — в свое время подробно писали региональные СМИ. Евгений Василькевич обещает продолжить публикацию мемуаров и фрагментов из своей компроматной папки. Его единственное желание — чтобы бессудные аресты, пытки и преследование политактивистов на Украине прекратились, а силовики-изуверы получили заслуженное наказание.