«Боевой шаман» рассказал, почему в спецоперации на Украине участвует так много бурятов

Глава ангарской организации «Вечно синее небо» Артур Цыбиков, получивший в 2019 году широкую известность из-за ритуального сожжения верблюдов, рассказал, почему среди участников спецоперации очень много сибиряков. По словам мужчины, у них так принято. Когда стране угрожает опасность, буряты молча берут оружие и идут сражаться. «А мы возносим за них молитвы, — говорит Артур, — и просим у божеств уберечь их от смерти и вернуть живыми и невредимыми».

Что нужно, чтобы задобрить духов? Совсем немного. Собраться вместе, зажечь свечи и преподнести им немного «белой пищи» (например, молока, которое у кочевых народов всегда имело сакральный смысл). После чего следует сама просьба. Но они практически идентичные: защитить того или иного солдата, которого отправляют на Украину. Имена ребят сообщают их жены или родители, а шаманы объединяют их в списки.

И вот что интересно: ни один бурят, за которого так истово молились, не пострадал. По словам Артура, многие уже отслужили и вернулись к своим близким.

А вот с прогнозами о продолжительности спецоперации, говорит шаман, уже сложнее. Божества сообщили, что она продлится еще 300 дней. Правда, ритуал, во время которого прозвучало это предсказание, проводился в марте, а значит, все может завершиться лишь к следующему февралю.

«Каким образом явилось это число? — размышляет Цыбиков. — Есть такая специальная техника, которая называется «вселение духов предков». Шаман камлает, входит в транс и начинает говорить словами умерших. Дух сказал, что это будет еще долго».  

«А еще нам было сказано, чтобы мы молились не только за себя, — продолжает мужчина, — а за восстановление всего русского, славянского мира. Чтобы то, что сейчас происходит, поскорее закончилось, а Украина, Белоруссия и Россия объединились и стали одной семьей».

Другой вопрос — что делать, если воина все-таки убили. Существуют ли какие-то специальные шаманские отпевания? Нет, отвечает Артур. Таких обрядов у них не бывает, но они могут провести молебен, который устраивается на 49-й день после смерти. Именно столько, верят буряты, нужно, чтобы душа смогла вознестись.

«Правда ли, что там, на Украине, очень много наших? — спрашивает он. — И это естественно. Сибирь всегда славилась верными и идейными людьми. Мы же «путинские буряты», так нас сейчас называют! А их даже в плен не берут, сразу убивают, памятуя об ополченцах, воевавших в Донбассе еще восемь лет назад».

«Да, мы — пацифисты, мы всегда против войны, — добавляет Артур. – Но когда случаются такие вещи, как сейчас, мы сразу встаем на защиту своего государства! Есть даже такое понятие: боевые шаманы. Вспомните Великую Отечественную. Тот же Номоконов — сколько проблем он создавал немецким захватчикам!»  

Семен Номоконов — уроженец нынешнего Забайкальского края и знаменитый советский снайпер, который уничтожил 360 фашистских солдат и офицеров. Его винтовка била на сотни метров, а однажды достала фрица, до которого был километр.  

Помимо самого оружия, в арсенале бойца были бечевки, кусочки дерева, осколки зеркал и непременно амулеты, которыми он очень дорожил. Как вспоминали очевидцы, Номоконов чувствовал появление врагов задолго до того, как видел их воочию, и мог так замаскироваться под куст или валун, что его не могли найти даже свои.

После каждого боя снайпер раскалял на огне проволоку и ставил на своей трубке отметку. Точку — если убивал солдата. Крестик — если офицера. «На казенной винтовке нельзя ставить, — объяснял он. — Скажут — портишь. Да и заменить ее могут, а война кончилась — сдал ее. А трубка всегда со мной».